— Я вам, по-видимому, неприятен, Нерина Стефановна, — внятно ответил он в землю. — Но вверенную службу я и в самом деле знаю хорошо.
Нерина собиралась возразить — «Не так, чтобы уж очень неприятен», но тотчас же опомнилась. Еще и как неприятен! Разве не поэтому она следит за ним и предуготовляет заслуженный финал его карьеры?
— Хорошо для навигатора прогулочной яхты какого-то не слишком нравственного аристократа? — приоткрыла она на глубину своей осведомленности.
«И ты ему вменяешь грубость?» — вдруг очнулась Нерина внутри.
Почувствовав, что перешла границу, барышня отворотила личико на реку. Шляпка укрыла щеки от собеседника — кажется, они опасно розовеют, что вовсе не идет к фельдмаршалу.
Рауль, напротив, решительно вскинул глаза на нее и в один миг стал неузнаваемо холодным.
— Вы можете что вам угодно полагать обо мне, — позволил он. — Однако, я прошу впредь воздержаться в моем присутствии от подобных эпитетов в адрес его величества.
— Это была яхта императора?!
Нерина в изумлении застыла, боясь теперь сама смотреть ему в лицо. Картина развернулась несколько иным углом — по-видимому, первый навигатор был без преувеличения хорош.
Должно быть, он кивнул, потому что слов Нерина не расслышала, а дурацкая шляпка загородила весь обзор и ей самой. Щеки уже точно стали красными. Барышня сглотнула и произнесла все также в сторону, но очень тихо и старательно:
— Простите.
Лейтенант молчал, а повернуться было все еще ужасно страшно. Подумать только — ему доверили пять лет катать по реке высочайших особ! Сильна разведчица — такое пропустила, кинулась еще не глядя обвинять!
«Что же тогда с его пороками?»
— Не стоит, леди Нортис. Меня лично вы ничем не оскорбили, — все также ровно отвечал ей навигатор.
Нерина хотела взглянуть на него, убедиться, что прощена за глупую и неуместную колкость, но вся ее решимость растворилась. Она еще рассеянно следила за идущей по Дивине очередной торговой каравеллой, когда собеседник невидимо добил ее словами:
— Не смею больше донимать вас неуклюжим обществом, — (голос стал чуточку ближе — лейтенант учтиво поклонился) — Обещаю, если Мартьен не извинится за оскорбление вашей персоны, то по его выздоровлении я вызову его вторично. Честь имею.
Когда Нерина с дрожащим подбородком смогла, наконец, отвернуться от реки и посмотреть вперед, то ухватила лишь мелькнувшую между прохожими прямую спину лейтенанта.
«Рауль, — зачем-то вспомнила она печально. — Его имя — Рауль.»
Глава 13. Хромая дисциплина
Порт Арсис, 20 мая, понедельник
«Алваро или Ирдис?» — думал Рауль в понедельник, когда северное солнце расщедрилось и раззолотилось, с утра питая доски палубы теплом.
Кто-то из матросов поснимал башмаки и бродил босиком на носу, пока Бердинг еще не проснулся. С завистью на них косился вахтенный со шваброй, отчего особенно ретиво гнал ею рыжего кота Авося, вздумавшего поиграть с веревками. Черепаха Дисциплина едва успела влезть в свой панцирь, когда блюститель чистоты нещадно откатил ее под мачту.
Лекарь Алваро вышел спозаранку, хвалой отметил чистоту (еще бы — драили там непрерывно), убедился в отсутствии зорких начальственных глаз, кивнул Раулю и сам перебрался на нос. Там он поддержал мятеж матросов супротив порядка — снял мундир и стал потягиваться, попутно разъясняя пользу упражнения и одобряя их разминку босиком.
Рауль сидел на ступенях мостика и наблюдал куда внимательней, чем стал бы Бердинг — только за бодростью Алваро он углядеть преступника никак не мог. Тот был улыбчив, мягок и доволен, как все то время, что Рауль был с ним знаком. В неунывающем настрое, конечно, было что-то подозрительное, но с преступными планами его связать никак не удавалось. Мартьен под утро захрапел как богатырь (Рауль там вновь не ночевал, но заносил подушку) — его здоровье, очевидно, было в норме и покушение злодея сорвалось. Чего ему так веселеть?
Может быть, Алваро хочет идти в море?
— А более всего полезно босиком ходить по травам в поле, а не доскам, — назидал матросов лекарь. — Не только ноги, но и спина от этого меньше болит.
Он тронул поясницу, видно, вспомнив ее не без повода. Оглянулся, заметил отворившуюся под мостиком каюту капитана и спешно стал натягивать мундир.
«Не хочет, — вздохнул Рауль. — Опостылело ему все, еще и сын…»
Бердинг вышел, застегнутый наглухо — с берега люди глядят. Лекарю, впрочем, ничего о форме не сказал, лишь сухо сообщил, что до построения он будет занят делом в городе. Рауль кивнул, а лекарь пожелал ему успеха.