— С чистой стороны никак нельзя? — с надеждой уточнила барышня.
— Там ишшо хлешше, — довольно докладывал Тедька, уже миновавший преграду. — Тут только канава останется, а там перед конюшнями ходить, да и заметят.
«Приключения так приключения, — смирилась Нерина, прикинув, через что пришлось бы ей идти перед конюшнями. — Певец подобной экспедиции и сам обязан пережить немало трудностей.»
Успокоив себя, что грязь подмерзла с ночи и не вдруг прилипнет к каблучкам, она примеривалась к первому шажку — а то и в самом деле набегут свидетели. Однако, припоздала.
— Нерина Стефановна?
Барышня обернулась, глупо придерживая юбку за бока. По улице летел светловолосый молодец в штатском синем камзоле с серебряным шитьем.
— Господин Оскарис! — сглотнула она и улыбнулась жалко.
— Дивное место для встречи! — картограф оживленно приближался, ничуть не выказывая занятости и желания идти своей дорогой. — Интересуетесь мануфактурным производством?
Нерина отпустила юбку, вдохом вернула себе чинный вид и сложила руки под накидкой. Воздух прогреваться не желал, ладони мерзли и в перчатках.
— Люблю Арсис во всякой его грани, — сказала она. — Жаль, никак не возведут жилье для трудников. Надеялась увидеть здесь подвижки. Придется у приятельницы, дочери владельца, расспросить — не чинят ли им в управе города каких препятствий.
— Преклоняюсь перед вашим добрым сердцем, — картограф действительно склонился к ее руке и не спешил ее обратно выпускать. — В благой устроенности вашей жизни вы не забываете радеть и о других.
Нерина предпочла бы скрыть свое радение, в особенности там, где оно близко касалось свалки. К досаде, расточительный на похвалы Оскарис не очень-то спешил. Тедька позади нее пыхтел, но догадался не выказывать знакомства. Картограф зыркнул на него, и по шагам Нерина угадала — отрок скрылся. Торчать без повода при беседе благородных — наказуемая дерзость.
— По мере сил стараюсь, — она скромно потянула руку на себя, но без успеха.
— Лично обозреваете каждую малую стройку, не боитесь ножки утомить, — восторгался Оскарис. Холодное солнце блестело на стеклах очков, придавая молодцу задора.
Однако, его оды были нынче не ко времени.
— Всего-то доски обойти, — сказала она, ища повод расстаться.
Ручка ее оставалась в плену.
— Еще канаву не страшитесь перепрыгивать, — подчеркнул картограф ее самоотверженный осмотр.
Нерина заготовила ответ, но вдруг запнулась.
— А почему вы знаете, что там канава?
Ручка снова дернулась, чтобы упрятаться под плащ, но пальцы морехода сжались только крепче.
— Разве… это вы ее там спрятали? — доспросила она.
— Кого, леди Нерина? — еще улыбался Оскарис.
— Ту важную синюю шестеренку, — речь Нерины замедлялась и стихала. — Которую я отдала лейтенанту Дийенису…
Оскарис вскинул бровь и миг молчал, потом вздохнул картинно.
— Что вы за умница, леди Нерина! Какое счастье вы могли составить кому-нибудь из наших навигаторов… Мне правда несколько неловко — и очень, очень жаль.
Магический поток забил Нерине рот, и тело перестало подчиняться.
«Какой певец погибает…» — бледно качнулась она.
Глава 22. Мозаика слагается
Порт Арсис, 24 мая, пятница
Рауль умолк — в его уме звенели стеклышки мозаики, один к одному составляя понятный узор.
Кто разносил все сплетни, разделяющие офицеров? Балагур-картограф!
Кто нахваливал Рауля больше всех, доводя гордеца-Мартьена до бешенства и провоцируя дуэль? Приятель-Оскарис, открытая душа!
Кто болтался по Арсису так подчеркнуто, что не тянуло даже проследить за его приключениями? Ловелас-Валентин!
Кто еще в первую ночь был замечен у парусной мануфактуры, где мальчишки потом и нашли усилитель? Герой, спаситель отроков!
Кто довольно понимал устройство шхуны, чтобы знать слабости по инженерной части? Все он же, «отличник морского корпуса», пусть и по геодезической специальности!
Ему даже «отложенную искру» чаровать было проще других — глаза уже защищены очками, удел черепахи ему не грозил.
Он тысячу раз ходил по краю, но никто не хотел видеть злодея в острослове. Оскарис позволил себе даже в самые очи рассказывать Нерине, что Барритская империя щедро заплатила бы тому, кто саботирует начало экспедиции! По-видимому, сговор его с барритами состоялся давно.