Дивная ночь! Как было не сомлеть, как сдерживать улыбку?
Огорошило первое утро.
Рауль, мошенник, вдруг оказался непьющим — возьми да и выплыви! Его явление у берега точило яростью уже который день. К тому же, рано обнаружили поломку усилителей — по плану эта феерия должна была открыться через две седмицы, в самый выход. Утешило, что наглый навигатор заживо погребся в своем инженерном отсеке и оплетал там кодом шестеренки, почти не выходя на белый свет.
Рауль чинил, а сам Оскарис все еще готовил шхуну к выходу своей особенной манерой.
Ирдиса почти никогда не было, и сотворить первую «отложенную искру» в их каюте было только делом времени. Оскарис уложил заряд в другой бытовой артефакт, чтобы не слышно было магии — и выбор по сей день рождал улыбку. До сих пор никто не различил опасный код — а ведь каюту даже обыскали! Оказалось, правда, что под койкой в час работы затаилась черепаха, ну да то ее беда — ее не звали. «Искра» была заготовлена и стала ждать отхода, если иные меры не помогут срыву экспедиции.
Рауль и в самом деле справился с починкой бойче нужного — Оскарис это принял уже личным оскорблением, но мысль об «искре» успокоила нервический настрой.
Когда спасенный отрок отыскал героя в чайной, чуть не заставил вытащить часы и сразу обелил в прищуренных раулевых глазах — картограф понял, что Фортуна в него немножко влюблена. Он был оправдан ранее, чем обвинен — что может быть красивее? Удача совершенно одурманила и развязала ему руки.
Ход с отравлением Мартьена — этой вдохновенною импровизацией Оскарис гордился до сих пор! Одними улыбками он спровоцировал новую ссору, вытащил всех наружу и, выходя, быстрым потоком за спиной переставил две кружки местами. Картограф предоставил свой любезнице-Фортуне самой решать: случится ли дуэль, устраняя одного из навигаторов хотя бы временно — или она сорвется, но Мартьен глотнет свой запрещенный мед.
Удача выбрала второе — выгнала по делу лекаря, позволила Мартьену не заметить сбитень…
Умение Рауля оказать целительскую помощь как-то к месту не пришлось. Он уже явственно дразнил до скрежета зубов — как будто тихий, но успел везде! Оскарис едва изловчился подлить ему за шиворот холодных подозрений от команды. Рауль совсем закрылся в панцире и долго протянуть один бы не сумел.
Пока тот ползал медленнее Дисциплины, Оскарис продолжал использовать подарки от Фортуны и перепортил в трюме все, что смог. Он был собой весьма доволен и почти не осердился, когда нашел на провианте свежий чародейский щит. Царапнуло одно — выходит, Ирдис поделился бедами с кем-то из магов, хотя вурдалаку тоже полагалась сольная и замкнутая роль.
Интендант, вообще говоря, изрядно подивил своим нахальством. Он, Валентин Оскарис, потомственный дворянин, прилагал столько сил и риска, чтобы обрести достаток, а через него — положение в обществе, право говорить с богатыми фамилиями без пиетета и претендовать на партию с какой-нибудь девицей из высоких. Каждый день ходил для этого по краю, но до времени знал свое место, а этот вчерашний купчишка полез просить руки надзорщиковой дочери! Такой самоуверенности и в столице поискать! Славно его осадили — Оскарис не имел на местных пигалиц каких-либо серьезных видов, но брака безродного Ирдиса с Аидой Нортис бы не пережил.
Сестры, впрочем, с чудинкой оказались обе. Зачем Нерина забралась так далеко?
Сегодня план был изящен и прост — поджечь хваленый ирдисом мануфактурный склад. Это даже не шхуна, полная магов — здесь можно свободно приладить к стене вторую созданную «искру», которую на этот раз он спрятал в ложке. О маскировке сам побеспокоился — к мануфактуре приближался с чужим зачарованным лицом, а вспышку отложил на час, чтобы пожар нельзя было связать с картографом со шхуны.
Ложку он оставил, но Фортуна, по всей видимости, барышня ревнивая — пропал припрятанный здесь в мусоре «УЛ». Оскарис поискал его с досадой, оставил ложку и собрался уже вернуться на «Императрицу», когда промышленный квартал почтила появлением сама Нерина Нортис.
В общем-то, дело недурное: Оскарис тотчас же придумал заручиться и ее свидетельством, что в горький миг пожара совершал с ней моцион на людной набережной Дивины. Осталось лишь аккуратно свести туда «несравненную музу».