По-видимому, строгая вдова Дийенис уже была им почитаема за своего — не в пример ужину с надзорщицей, Бердинг быстро позабыл положенную лесть хозяйке, зато легко распространялся о делах.
Рауль разобрал из прихожей бормотания Ийи — в наполненный дом прибыл кто-то еще. Бердинг сидел спиной и не почтил вниманием оханье служанки, но первый навигатор живо посмотрел на дверь столовой.
Уже угадывая, кто войдет, он вдруг поймал в груди шальную радость: последняя деталь сегодняшней мозаики засияла перед ним и подходила на освободившееся место значительно лучше утерянной.
— Господин капитан! — обратился он к Бердингу, с трудом удерживая ровный тон. — Как полагаете — в сем трудном положении лучший картограф империи нам подойдет?
Бердинг еще косился на капусту — та звала, аппетитно сияя подсолнечным маслом, но в последнее время отношения с этим блюдом странно усложнились.
— Экие замашки! — отметил он. — И как же с ними связаться?
Рауль улыбнулся — озорно и широко, как не позволял себе давно.
— Господин капитан, он же знаменитый геодезист Лужен теперь находится за вашей спиной.
Бердинг позабыл капусту вмиг.
Отставной капитан Лужен стоял на пороге — сегодня при мундире он гляделся непривычно величаво. Услышав только окончание раулева намека, гость еще не ведал планов о себе, и церемонно поклонился.
— Увидел с башенки ваших гостей, Эмма Гордеевна, — признался, подойдя к ее руке. — Не смог удержать своей жажды иметь удовольствие беседы с ними — хотя господам, конечно, будет скучно мое стариковское общество.
Торжество Эммы вошло в полную меру — ее застал хозяйкой большого приема тот, перед кем более всего хотелось выглядеть достойно! Она поправила за ухо волосы и в должной очередности представила гостей.
Лужен едва успел подойти под благословение отца Иосифа, названного последним, когда нашел, что Бердинг на ногах и смотрит напряженно.
Лужен подобрался. Два капитана замерли, взаимно друг друга исследуя. Один — молодой и огромный, другой суше и ниже, зато опытнее не в пример. Однако, важное решение нынче предстояло именно первому — и не в характере Бердинга было тянуть.
— Нас постигло несчастье, — первым отверз он уста. — Мы в некотором роде остались без картографа.
Лужен покачал головой, еще доискиваясь мысленно, к чему его подвергли столь внимательному смотру.
— С господином Оскарисом произошла беда? — выказал он положенную скорбь.
— Беду он кликал сам, вследствие чего поставил наше дело под угрозу, — Бердинг поджал губы, миг медлил и положил на сердце руку. — Я дерзаю обратиться к вашим навыкам.
Поднятою травмою плечо Лужена вздрогнуло.
— Вы предлагаете мне… — он расслышимо сглотнул, — идти с «Императрицей» в Ледяное море?
Вся напускная стариковость отлетела шелухой, Лужен вдруг стал совсем прямым и быстрым. За столом умолкли все, ни одна ложечка не брякнула о чашку. Бердинг постарался сделать виноватое лицо — зрелище нечастое.
— Сожалею, господин капитан, что вмешиваюсь в ваш заслуженный покой, — продолжил объясняться он, — и могу предложить лишь должность, которая ниже положенной вам по рангу, однако наши обстоятельства…
— Сколько у меня часов на сборы?!
Эмма уронила салфетку на колени.
На один короткий миг Раулю показалось, что матушку сей поворот ошеломил, но в другую секунду она уже вернула беглянку на скатерть. Лужен умолк и обернулся к ней, вдруг сознавая все последствия порыва. На его растерявшийся взгляд вдова Дийенис отвечала своим прямым и убежденным.
— Какая удача, Лука Ионыч! — с твердостью произнесла она. — Мне будет отрадно знать, что карту для лучшего моего гобелена вы составляете лично.
Бердинг осторожно переводил глаза с геодезиста на хозяйку. Вопрос как будто разрешился счастливо, но виноватый лик Лужена заставил еще быть настороже.
— Касательно срока, — вкрадчиво означил он. — Познакомьтесь со шхуной, после чего располагайте своим временем до выхода в ближайший понедельник.
Лекарь Алваро взволновался и вскочил — путь за край теперь и для него сиял иначе.
— В моей каюте есть свободная вторая койка! Ох и славно мы с тобой поспорим, как в былые времена!
Лужен дрогнул улыбкой и кивнул, но взгляд его блуждал невидяще по дырчатым сырам и луковым опятам. Рауль решил, что капитан вот-вот досмыслит свое счастье и со свойственной ему горячностью помчит домой, укладывать сундук без промедления. Однако, тот бросил ревизировать обед и повернулся неожиданно к нему.