Поздравляя молодых, Рауль им постарался не завидовать.
Бердинг тоже расцеловал троекратно и невесту, и жениха, но последнему напомнил тихо:
— Порт покидаем завтра в полдень.
Глава 26. Лети высоко
Порт Арсис, 27 мая, понедельник
Утром поднялся такой туман, что, казалось, выход все-таки сорвется. Белый дым съел город и залив, пожевал их в непривычной тиши, подумал, и рассудил отпускать понемногу. К десяти часам стало возможно прочесть имена кораблей у соседей по пирсам, тогда Бердинг пригляделся к морю и степенно подтвердил:
— Готовьтесь.
В одиннадцать туман был побежден соленым ветром, и мореходы обнаружили, что их собрался провожать едва не весь Арсис. Один за другим они завершали свои хлопоты и замирали у леера, возвращая городу этот молчаливый и так много говорящий взгляд.
Рауль только сегодня вытащил из-за пазухи усилители. «УЛ 001» и «002» насадил на штыри, потом открыл сундук. Запасной «004» убирал туда бережно, точно тот еще хранил тепло пальцев барышни-фельдмаршала.
Отныне их последней встречей в памяти останется плоскодонка, блескучие рыбные спины возле бессильной головы девицы и карие глаза, наблюдающие за его работой. Что ж, пусть она помнит его таким, собранным и молчаливым, творящим должное — хотелось верить, что это было его сутью. Может статься, раз или два навигатор придет ей на ум, когда на летних пикниках вокруг нее соберутся бойкие кавалеры с хорошей родословной, наглым взором и пудрой на подвитых волосах.
Лейтенант вышел на палубу и пристал к лееру между Мартьеном и Ирдисом. Интендант высоко поднял ворот наконец-то зимнего мундира, но и в нем время от времени кашлял и смотрелся невзрачно. Охваченный томлением прощания, Рауль в последний раз осматривал берег, отмечая знакомые лица.
У самого трапа расставались капитан Лужен и матушка.
Вчера она стала Эммой Лужен, а нынче вновь стояла у сходней, не позволяя себе дольше нужного держаться за мужскую руку.
— Вам пора, — сказали ее губы, хотя слова ветер унес в сторону города.
С сыном она простилась еще вчера после венчания. Долго сжимала наклоненную к ней голову, потом перекрестила и велела возвращаться в срок. Сын обещал — как и все обещают в такие минуты.
Теперь и капитан-геодезист Лужен обещал, поцеловал ее узкую кисть и поднялся на борт «Императрицы». Он стыдился, что не смог укрыть своего рвения и с недостаточной печалью оставлял теперь жену.
«На время, только на время», — легко билось в его уме, а на борту встречали мачты, колеса и скрипучая песня свежих снастей.
Эмма держала подбородок высоко. Верная Ийя тоже отрыдалась накануне и стояла близ хозяйки молча.
Рауль с улыбкой наблюдал, как дважды влюбленный Лужен шагнул на палубу. Пара молодцев схватили края трапа, готовые втянуть его на шхуну. Последняя нить к порту почти оборвалась, когда с той стороны протиснулась уверенная маленькая фигурка и подоспела, чтобы живо удержать ее ногой.
На берегу охнула надзорщица, увидев старшую из дочерей. Нерину оставили дома под присмотром горничной и трех пуховых одеял, но барышня-фельдмаршал вырвалась из плена и теперь в решимости стучала сапожками по трапу на глазах у всего порта. Она бы поднялась на самый борт, только столкнулась с куполом — его начаровали еще в пятницу, укрывая шхуну от иных злодеев, что могли вступить в дело после провала Оскариса. Обескураженная, Нерина замерла, но снова распрямила плечи и отступила на шажок.
Матросы, державшие трап, растерянно выпрямились, и город затаил дыхание. За барышнею признавали право, даже в некотором роде — обязанность к этому выходу.
Нерина Нортис обвела глазами мореходов у борта. Первым она отыскала интенданта и молча опустилась в самый низкий реверанс. Ни по какому статусу ему не полагалось этого почтения, но этикет не имел власти там, где говорила благодарность.
Ирдис поклонился ей ответно и учтиво. Новый приступ кашля он удержал не без трудности.
Поднявшись медленно, Нерина посмотрела прямо на Рауля и села во второй раз. Она так склонила голову, что стало видно макушку шапочки с собольим мехом. Лейтенант не смог бы объяснить, что именно в эту секунду заболело, только оно заставило его растворить дверь в куполе и самому ступить на сходни. Барышня-фельдмаршал оказалась отделена от него одним шагом — и сотней острых взоров арсийцев.