Так и есть, впереди виднеются развалины какого-то большого поселка и среди этих развалин кто-то бродит, что-то там выискивая. Я, свернув плащ-палатку и спрятал ее в рюкзак, оставив его в небольшой яме, закидав ветками, а сам пробежками стал приближаться к развалинам, прячась в складках местности.
Наконец я занял удобное место для наблюдения и приник к биноклю. Это был мой, потертый, старый, но такой родной цейсовский бинокль, с надежным антибликовым устройством. Так, что я спокойно мог наблюдать в него, не боясь быть обнаруженным отсверком окуляров.
Хех, мое изумление было запредельным. По развалинам домов ходили и что-то искали дети, обыкновенные дети, чумазые оборванцы, в весьма потрепанной одежде. Вот как их можно назвать, человек двенадцать, пятнадцать возрастом от пяти и до пятнадцати лет. Сопровождал их один взрослый, если можно назвать взрослым худенького паренька лет шестнадцати, не больше. Такого же оборванца, как они сами.
Я переключился на свой Дар и увидел, как в стороне от поселка, от холмов в сторону развалин мчится небольшая стая черных то ли псов, то ли волков. Но, во всяком случае это были поджарые хищники, вон какие зубы у них. Я, ясно в бинокль увидел, что это определенно плотоядные звери, а у детей я не видел никакого оружия. Вот почему у меня появилось тревожное чувство, так проявился мой Дар! За детей у меня всегда повышенное чувство тревожности.
Вот блин, какого они тут бродят без оружия? Я мгновенно сориентировался, выхватив винтовку и задержав дыхание, начал планомерное отстреливание быстро мчащихся черных бестий. Слышались лишь хлесткие выстрелы моего карабина и пока хищники мчались, я успел положить больше половины стаи.
И наконец-то детский наблюдатель, услышав выстрелы, но не увидев хищную стаю, подал знак тревоги и все дети стали убегать куда-то в сторону видневшийся дороги. Правильно, как еще они могли спастись от волков, не имея никакого оружия? Тем временем от всей стаи осталось не больше трех зверей. Я видел мельком, как в разрушенный дом рванули трое детей, не успевших убежать, за ними последовали хищники.
Их не испугало, что их кто-то отстреливает. Действительно настоящие звери. Я поменяв в винтовке уже третий десятизарядный магазин, рванул туда же, куда нырнули хищники и все боялся, что не успею. Звери ведь порвут детишек, только бы успеть и наддавал еще быстрее. Яростный рев и отчаянные крики детей я уже услышал издали.
Дал себе пять секунд передышки, глубоко вздыхая и выдыхая из легких, ни на минуту не останавливаясь, только чуть замедлил бег. Нужно успеть отстрелить этих волков, пока те заняты детьми. Ага, вот и они. Двое пацанов лет по двенадцать, отчаянно держат заостренные палки и яростно отбиваются от черных зверей.
В холке те были не менее полутора метров, с огромными клыками и пастями. Детей зажали в угол, двое пацанов отчаянно защищали маленькую девочку лет шести, а та с расширенными от ужаса глазами, визжала от страха, не переставая. Хищники меня не видели, потому что уже были уверены, сладкая добыча от них не уйдет.
Дум, дум, дум, прозвучали три выстрела и волки с простреленными головами упали на землю. Пацаны уже переключились на меня и их палки смотрели в мою грудь. Ну, да я был в костюме лешего и лицо все было измазано зеленым, защитным карандашом. Еще одно неизвестное чудовище на их голову.
Зато, когда я скинул, капюшон и открыл лицо, то они облегченно вздохнули, наверное увидели, что я тоже человек, как они и что-то залопотали на своем, из которого я ни черта не понял. Язык, на котором они разговаривали мне был совершенно не знаком. Тогда я их стал слушать на уровне эмоций. Вот здесь у меня пошло хорошо.
Вот так с помощью международных жестов и своей эмпатии я понял, что живут они в городе, где-то там, махнул Патул рукой в сторону. Другого звали Ронз, а мелкую звали Мона. Хех, чумазая Мона Лиза. Из их жестикуляций я понял, что городок, где они живут называется Бирк, больше ничего не понял, как ни напрягал все свои способности.
Судя по их одежде, манере держаться и испуга в глазах, они живут в какой-то зашуганной общине. Когда им показал, а где все взрослые? То они на пальцах мне объяснили, что взрослых у них всего пятеро, остальные дети. Ага показали на себя и на кроху Мону. Показал международный жест «может они хотят поесть?»
Не поняли! Тогда я сбегал за своим рюкзаком и начал вытаскивать из него разную еду в упаковках. Дал каждому по банке тушенки, предварительно армейским ножом, вскрыв консервы, по куску хлеба и каждому в пластмассовые стаканчики налил воду из фляжки. А, вот как управляться с пластмассовыми ложками их не надо было учить. Каждый быстро расправился со своей банкой, буквально вылизывая ее своим языком.