Вы бы видели на лицах стариков благодарность, все, Новые Васюки полностью мои. Буду им время от времени подкидывать продукты. Хоть мы и договаривались с ребятами встретится через две недели, но опять я был весь в нетерпении, кто их считает эти недели?
Три раза перемещался из своего бункера в другой, больно размер гроба небольшой, мало в него влезает всяких вещей, да еще я занимаю почти весь объем. При этом я все время всматривался в камень на браслете, сколько в нем энергии хватит ли на перемещения? Но, он как был насыщенно синий, так им и оставался. Надеюсь хватит на сотню прыжков, молния надолго его зарядила.
В этот раз я действительно нагрузился, как верблюд. Полный рюкзак продуктов, плюс большой баул из детской одежды, да еще карабин и глок. Оружие было всегда при мне. Снова до развалин добирался трое суток, с таким-то грузом. Патул говорил, что у них там есть пятеро взрослых, может удастся наладить с ними контакт и побольше узнать об этом месте, куда привел меня портал?
Что, что-то случилось с этим миром и так понял, судя по атомным воронкам и остаткам страшной радиации. Все время держал включенным счетчик Гейгера. А, продукты и вещи, это так для установления контакта и добрососедских отношений. Сразу приближаться к поселку не стал, а устроившись опять в обзорном месте, стал из бинокля наблюдать за развалинами.
Я по привычке устроился и замер, стараясь меньше двигаться. В секрете приходилось неподвижно сидеть по три-четыре часа. Семашко в этом деле самый настоящий зверь, вбивал в нас такие навыки насмерть.
— Из чеченов вояки отличные — внушал наш ротный — их секреты могут сутками сидеть в засаде, не то что вы, желторотики. И у их снайперов глаза орлиные, чуть пошевелился и тут же поймал пулю. Наши офицеры идиоты раньше ничего не боялись, зато теперь все научены. Вот и вы должны научиться их терпению и уметь «пересидеть» боевиков, чтобы выжить.
Вот и я сейчас старался не расслабляться, и все время помнить, что я здесь один и в случае чего, мне никто не придет на помощь. Надо рассчитывать только на себя и иметь ввиду, что я нахожусь, условно, на вражеской территории. Поэтому на лежке внимательно отслеживал развалины, время от времени, включая свой Дар. Молодцы ребята, почти час я никого не наблюдал, но видно это все-таки дети, непоседы.
Вон в соседнем здании, где я завалил трех Харков, сначала мелькнула одна узнаваемая голова, затем увидел еще одну. Ага и Мона тоже здесь. Вот зачем они с собой таскают такую кроху? Поднял палку с заранее на нее насаженной красной тряпкой и воткнул ее рядом с собой. Палка была трехметровой, так что они должны были ее увидеть.
Ага, увидели. С той стороны подняли точно такой же знак, с развевающейся тряпкой и я уже смело, одев рюкзак и взяв баул выдвинулся навстречу, высыпавшимся мне ребятам. В этот раз их было больше, человек пять и три знакомых мне физиономии. Среди них был один взрослый дядечка, лет наверное сорока или чуть больше, с благообразной бородой и в сутане.
У меня сразу же возникли ассоциации, что этот взрослый мужчина служитель какого-то культа, что впоследствии и подтвердилось. Как я потом узнал, отец Филарет, являлся и священником, и одновременно руководителем этой общины, называемой «Добрые Ситы». Что в переводе Ситы, с местного это дети. К тому же этот служитель культа был не просто эмпатом, как я, а средней силы менталистом.
И потом, как святой отец мне объяснил, дети из простого похода пришли не только живыми (они ему все подробно рассказали о незнакомце, что спас их от Харков, убив всю стаю, о необычном оружии, которое они увидел у него и гору продуктов, что он им передал для общины), но и принесли продукты с неизвестной маркировкой.
Отец Филарет посчитал эту встречу чрезвычайно важной и поэтому решил самолично выходить дежурить вместе с ребятами, чтобы не пропустить столь важную встречу с добрым незнакомцем. Его сопровождали два пятнадцатилетних подростка, вооруженных одноствольными ружьями кустарного производства, что они выменяли у Гизов за еду, что принесли Патол с Моной.
Это я тоже позже узнал. Так, что Варт и Шоров, два весьма серьезных подростка, были назначены военным командиром Уге, являвшимся главнокомандующим в их общине, охранять отца Филарета в походах. Патол и Ронз с улыбками со мной поздоровались за руку, а малышка Мона, так она подбежала ко мне и доверчиво прижалась к моей ноге, так как ее макушка доставала мне только до пояса, то я ее туда невольно поцеловал и погладил голову.
Остальные настороженно на меня смотрели, а я тут же засуетился, положил карабин на землю и стал доставать из баула отдельный узелок, что специально приготовил для Моны. Розовый, девчачий комбинезон на синтепоне, оказался ей в пору. Не прогадал с размером, достал красные сапожки на молнии, все боялся ошибиться с размером. Сам сел на баул и надел на ее грязные ножки серые носки.