Неизвестно, когда она должна проснуться. По словам Филарета, на Урехте от многомиллиардного населения, едва ли осталась от одного до пяти процентов выживших. Сколько всего осталось никому неизвестно. Если молодая матка проснется и начнет размножаться, то здесь вообще никого не останется.
Кочующие насекомые очень умны и коварны. Они специально оставили на планете матку, зная, что не всех разумных они уничтожили на Урехте и оставили ее с умыслом. На планете остались разумные и они снова начнут возрождаться. Вот когда цивилизация Салитов вновь поднимет свою промышленность и численность, тогда возможно и проснется матка инсектоидов, и начнет по новой захват планеты, одновременно создавая свой новый рой.
— Святой отец — я прервал его монолог — а откуда вам такое известно? Вы же здесь сидите безвылазно?
— Ты же не думаешь, что я единственный менталист, оставшийся на Урехте? — посмотрел тот на меня слегка прищурившись — у нас есть святой орден и мы с братьями иногда обмениваемся некоторой информацией.
Ага, а этот святоша не так-то и прост. У него есть связь с другими анклавами? Еще я много чего узнал из рассказов святого отца. К нам в лабораторию заглядывал то один, то другой общинник. Нас не прерывали, даже Киртус куда-то ушмыгнул по своим надобностям. Мы наверное уже беседуем с отцом Филаретом часа три, вернее я его только слушаю, жадно впитывая информацию о планете, куда я попал.
Только сейчас я увидел, что мой одежный баул и рюкзак стоят здесь в лаборатории, у двери. Я оценил деликатность детей, без разрешения хозяина не трогать чужих вещей и мне это понравилось. С каждой минутой у меня все больше и больше появлялось желание помочь этой общине, всем, чем смогу. По словам святого отца, эта община, а вернее детский дом находился с самого начала, где-то в центре Сольвеллы, столицы государства Дрездор.
Раньше в этом государстве с особым пиететом относились к детям, особенно оставшихся без родителей, поэтому в Дрездоре все детские дома снабжали по высшему разряду, как говорится все лучшее детям. Когда началось нашествие взрослые, особенно военные старались детей спрятать. Поэтому по глубоким бункерам много детей выжило, но и очень многие детские дома погибли.
Но, со временем, когда остатки расы Салитов повылазили на поверхность, отношение к детям несколько изменилось, каждый старался уже выжить, в первую очередь заботясь только о себе. Но, много осталось еще тех, кто помнит, кто такие дети. Вот некоторые главы кланов до с их пор это помнили и предупредили остальных, что дети неприкасаемы.
Некоторые, особо похотливые пытались ослушаться такого приказа, потому что в детском приюте созревали юные девушки, похожие на цветущие бутоны Лалорики (подобие нашей розы). Но, главы кланов твердо держали свое слово и на таких любителей юных дев, всегда находились охотники за головами. Однажды таким любителем оказался глава клана Харков.
Они взяли себе название этого хищника, быстрого и безжалостного и клан был довольно сильным. Так вот, тогда между собой объединились три клана и стерли Харков с лица земли. Вот после такого местного геноцида, больше ни у кого не возникло желания трогать детей. Так, что святой отец не зря говорил, что они находятся под защитой Господа! И переехали сюда из разрушенной Сольвеллы, на окраины уцелевшего города-спутника Бирк.
Как раз в лабораторию сунула мордочку любопытная Мона и прокричала всем «обед!» Обед состоял из жидкой каши и куска рыбы. Я тоже большой любитель ловли рыбы и здесь оказывается рыбу ловят на местном озере. Живности в округе осталось мало, а вот рыбы в озере было много, но рыбачить там нужно очень осторожно. Почему? В озере жили мутировавшие хищники, которые охотились не только на обитателей озера, но и на самих рыболовов. Много было случаев, когда рыбаки просто пропадали с концами и никто не мог найти даже их останков. Никто, никогда не видел хищников, обитающих в озере.
После обеда я наконец сдал из рюкзака все продукты Халии, жене Уге, которая по совместительству работала еще завхозом. Отдал ей тюк с одеждой, на что она сказала спасибо, даже у меня было два куска мыла одно туалетное и другое хозяйственное. Себе оставил только один сухпай, а во фляжку наберу воды из артезианской скважинии, когда буду уходит из общины. Блин надо будет им как-нибудь принести шампуни, мыло, зубные щетки и зубные пасты.