Ребенок разочаровано кивнул своей огромной головой. Аккуратно открыл потертый, старенький футляр. Осторожно и почти нежно провел ладонью по верхней еловой деке инструмента. Повторив указательным пальцем, очертание эфы он с сожалением, которое отразилось в колодцах его зрачков, положил в футляр скрипку и смычек. Затем неторопливо и обстоятельно закрыл замки несоразмерно длинными руками. Медленно поднял свое неказистое тело и застыл, глядя на учителя наивными, голубыми глазами. Старик подошел ближе, поправил на мальчике порванную в нескольких местах тканевую куртку и медленно, борясь со своими непослушными пальцами, застегнул ее на все пуговицы.
- Ну, вот ты и готов. - Старик улыбнулся, - пойдем, я открою тебе дверь.
Он, прикладывая заметное усилие, отомкнул массивный внутренний замок, отодвинул тяжелую щеколду и обернулся к ученику.
- Не забывай повторять гаммы, особенно в си-бемоле и поиграй пьесу, которую мы разучили сегодня.
Тонкие губы мальчика растянулись в улыбке, и он кивнул. Старик погладил ребенка по небольшим клочкам волос, оставшимся еще на покатой голове.
- Нигде не останавливайся! Беги сразу домой, мама будет волноваться.
Мальчик опять кивнул и шагнул к дверям, которые уже распахнул учитель, впустив в свое пустое, небольшое жилище порыв пронизывающе-холодного ветра. Старик, близоруко сощурив глаза, осмотрелся, вглядываясь в чернильные тени ближайших развалин и, тяжело вздохнув, легонько хлопнул ребенка по спине.
- Беги и смотри, не попади под дождь!
Он постоял еще некоторое время в дверном проеме, наблюдая как худенькая фигурка его ученика спешит пересечь открытое пространство городской площади, изрытой и изуродованной сейчас воронками от взрыва бомб, прижимая к себе скрипичный футляр. Когда мальчик скрылся за дальним углом полуразрушенного здания почты, старик еще раз осмотрел серое небо, затянутое свинцовыми тучами, поежился на ветру и тяжело вздохнув, захлопнул массивную, обитую стальными пластинами дверь.
Мальчик бежал тяжело и медленно, неуклюже переставляя косолапые, короткие ноги. Тени сгущались все больше и больше, но он хорошо знал дорогу и заблудиться не боялся. Темнота тоже не волновала его. Ребенок отлично видел, как и при свете дня, так и безлунной ночью. Хотя естественный спутник Земли он ни разу еще за свою короткую, десятилетнюю жизнь не наблюдал. После войны, которая произошла за долго до его рождения, радиоактивная пыль, висящая плотной вуалью в верхних слоях атмосферы, скрывала не только Луну, но и делала каждый прожитый день пасмурным, хмурым и безжизненным. Сейчас мальчик боялся только тех, кто может прятаться среди обломков разрушенного города. Мама часто рассказывала, как страшно оказаться ночью среди мертвых развалин мегаполиса, насколько ужасные и поразительные мутанты бродят по лабиринтам бывших улиц, которым лучше не попадаться на глаза. Он спешил сейчас, как мог. Вдруг вечернюю, напряженную тишину разорвал второй сигнал сирены. Мальчик вздрогнул, но не остановился, зная, что после третьего гудка ни какие отряды самообороны и спасателей уже не помогут ему. Ночью полноправными хозяевами города-призрака становились чудовища, не обремененные ни моралью, ни принципами.
Он обогнул высокое нагромождение развалин полностью разрушенного здания. Дом был уже совсем близко. Свернув за угол очередного безликого, серого строения смотрящего на маленького человека пустыми провалами окон, мальчик неожиданно запнулся и, уже теряя равновесие, крепче прижал к себе скрипичный футляр. Упал он на бок, больно ударившись ребрами о бетонные обломки. Сзади раздался довольный смешок. Ребенок съежился от страха и осторожно повернул голову, сразу облегчено вздохнув. Перед ним стояли всего лишь два подростка, примерно одного с ним возраста. Оба были одеты в серые, грязные куртки и бесформенные штаны. Их вполне можно было принять за близнецов в надвигающихся сумерках, если бы не разный цвет волос. У одного они были заметно светлее и как раз его рот кривился сейчас в ухмылке. Мальчик улыбнулся и попытался встать, но неожиданно получил сильный удар тяжелым ботинком в голову. Скрипка отлетела в сторону, а он сам на небольшой остов стены, возвышающийся утесом среди кирпичной и бетонной крошки. У него перехватило дыхание от боли, в голове странно гудело, в глазах мелькали светящиеся точки и, наконец, ребенок почувствовал солоноватый привкус на губах.
Тонкий рот ухмыляющегося мальчишки растянулся еще шире, и он весело посмотрел на товарища.
- Ты это видел?! Ты видел, как этот мутант умеет летать? - Он расхохотался, довольный своей шуткой.
Его спутник, темноволосый крепыш, смачно сплюнул сквозь зубы.
- Отец говорил мне, что эти чудовища еще и не то умеют, - он скептически оглядел жалкую фигурку уродливого подростка. - Но что-то я в этом сомневаюсь.
Светящиеся точки, наконец, исчезли и гудение в голове немного утихло, но зато мальчика начало подташнивать. Он осторожно приподнял большую голову и, помогая себе длинными руками оперся спиной об остатки стены. Ребенок удивлено посмотрел поочередно на своих обидчиков не понимая, почему они называют его мутантом и чудовищем. Они могут появиться позже, с третьим сигналом сирены и наступлением тьмы, но сейчас же их нет. Он опасливо огляделся, как будто в любую минуту из развалин должно было выпрыгнуть кошмарное создание с острыми, белыми клыками и безумным взглядом бешеного животного. Вместо этого мальчик заметил чуть в стороне свой скрипичный футляр. Нужно им сказать, что он человек, такой же, как и они, но он знал, что не сможет этого сделать. Он не разговаривал с рождения, и скрипка была сейчас важнее чего бы-то ни было. Не очень сознавая, что делает подросток, потянулся за своим инструментом. Светловолосый парень заметил и взгляд, и движение мутанта, с легкостью опередив его. Он схватил темный, небольшой футляр и отошел на шаг назад. Скрипач замер и только насторожено следил за ним взволнованными глазами. Мальчишка отступил еще на шаг и резко отомкнул замочки, прищурившись, посмотрев на своего товарища.