За окном электрички мелькали желто-красные деревья и потемневшие деревеньки. Я снова возвращалась в Вятанск. Проверив с утра все сообщения, и не обнаружив хоть каких-нибудь намеков от работодателей, что моя личность им интересна, к обеду я сдала номер и отправилась на вокзал. Снимать квартиру в городе мечты было еще рано. Но расставаться с ним, пусть и на время, оказалось трудно. Я решила дойти до вокзала пешком и еще раз вобрать в себя городскую ауру в осенней дымке - причудливость зданий и клумб, шум транспорта и людей.
Шла по центральным улицам, где очарование города особенно ощущалось, и заглядывала в большие и маленькие окна бесчисленных кафе, на подоконниках которых уютно пестрели подушечки, мишки, олени, а за столиками сидели довольные улыбающиеся люди и пили кофе. Теплый приглушенный свет окутывал их, и мне они казались небожителями, которые спустились туда прямо с Олимпа. Я же стеснялась открыть стеклянную дверь под ”вкусной” вывеской, пройти уверенной походкой к столику и сделать заказ. Мне казалось, что “боги” рассердятся и “покарают” меня презрительными взглядами. И я, вздыхая, проходила мимо.
И только в электричке догадалась, как могла бы обмануть свое застенчивое “я”. Стоило представить, что это - журналистское задание, как всю нерешительность сдуло бы ветром. Когда я обнаружила в себе эту особенность на заре карьеры, то обрадовалась и немного испугалась. Я видела перед собой только задание и ощущала азарт, даже если впереди маячила опасность, так что иногда лучше было бы притормозить, но бывало уже поздно…
Я едва успевала рассмотреть дома за окном, они сливались в одно большое серое пятно, исчезающее со скоростью ветра. И как люди живут в маленьких деревеньках, затерянных среди полей и лесов? Куда ходят? Что делают? Где-то, среди такого же ландшафта, стоял дом моей прабабушки и ждал, что хоть кто-то переступит его скрипучий порог. И я поняла, для чего возвращаюсь в Вятанск - собраться в поездку на край света и увидеть наконец-то дом той, что подарила мне такую фамилию, ведь не зря она привиделась во время лунного затмения. Я невольно поежилась от холода, хотя в электричке было тепло, но проснувшийся во мне журналист не почувствовал в этом никакой опасности.
“Хочешь угадаю? Ты гуляешь по городу!” - на экране телефона высветилось сообщение от Савелия.
“Не угадал! Смотрю в окно электрички” - написала я и добавила смайлик с выпученными глазами и высунутым языком.
“Сбегаешь…”
“Только если от самой себя, а от тебя, как я поняла, не сбежишь…”
“Правильно понимаешь… Тут такое дело… Флешку твою не могу найти…”
Я почувствовала внезапное облегчение. А то мандраж уже начал навещать меня при мысли, что Савелий прочтет то, что я и сама с трудом решилась бы перечитать. Ничего такого, конечно, там не было. Просто жизненные ошибки, которые не исправишь, как двойку в ученическом дневнике.
“Ты ведь записи, надеюсь, в гугл-доках сохранила? Можешь ссылку кинуть? Пока есть время, почитаю”.
“Ты еще в пути?”
“Нет, уже в Москве”.
“Ничего себе! Ты телепортировался?”
“Ну да, на самолете”.
Вот хитрец! Говорил, что срочные дела, а время откуда-то нашлось. Записи, я конечно, сохранила в гугл-доках, только знать Савелию об этом не обязательно. Довольная собой и внезапными обстоятельствами, я ответила, что как раз-таки нет, надо добраться до дома, поискать в ноутбуке, а сама открыла файл на телефоне.
Чтение давалось трудно. Но, как сказала психолог, у которой я однажды брала интервью, если прошлое цепляется, как репей, надо доставать колючки, возможно, по одной, то есть проживать ситуацию столько раз, пока не почувствуешь, что отпустило. Адская техника, конечно. Однако я решила попробовать, потому что прошлое действительно не отпускало. Но теперь я могла посмотреть на него со стороны и прочитать, словно книгу.
Глава 8. Он точно с Юпитера
Лето, Коромысловка, начало 90-х годов
О нашей любви можно было написать роман, так говорили. Но мне казалось, что у нас как-то всё неправильно. Хотя разве любовь может быть неправильной? Оказалось, что может. Он делал всё не так. Долго думал. Молчал, когда я ждала ответа. И совсем-совсем меня не понимал.
Мы были с разных планет. И даже не с Марса и Венеры, нет. Пожалуй, он был с Юпитера - такой же большой и газообразный. Опереться на него было невозможно. А я была с Меркурия – маленькой юркой планеты, самой близкой к Солнцу. Она похожа на Луну, только внутри - большое и железное ядро. Перепады температуры на планете самые жестокие - от минус ста девяносто до плюс четырехсот градусов по Цельсию. В таком же диапазоне прыгали мои эмоции. Только успевай, оборачивайся. И он не успевал. Плыл по жизни – большой, спокойный и далекий от меня в своем газообразном состоянии. Какая уж тут любовь, тем более для книги. Проза жизни. И эта проза затягивала.