Я сразу вспомнила следы среди листвы на дорожке. Значит, не ошиблась.
- Только он странный какой-то был, не поздоровался даже, - Лера появилась в кухонном проеме и картинно встала, будто на подиуме, - в дом не зашел, постоял, походил вокруг и уехал.
Она осмотрела кухню, потрогала обои и присела на диванчик. И я все-таки поставила перед ней чашку и конфеты в вазочке. Лера, скинув куртку, в первую очередь принялась за сладости.
- А вообще, ты зря все это затеяла, - сказала она, разворачивая конфету, - ну, переезд этот… Тут так хорошо, место тихое, огород под боком. Правда, ты не такая уж и огородница.
Я пропустила мимо ушей замечание соседки, хотя внутренний голос вдруг проснулся и потребовал возмездия. “Не сейчас, понимаешь, надо хоть что-то про Гордея разузнать!” - успокоила я его. “Ты же вроде решила бывшего из жизни вычеркнуть!” Это замечание внутреннего голоса я тоже пропустила мимо ушей.
- Скажи, а Гордей точно не заходил в дом? - спросила я.
Лера задумалась, съела еще пару конфет и наконец ответила:
- Не, не заходил. Я как раз с грядок убирала ботву, смотрю - стоит во дворе, в рубашке джинсовой, а ведь прохладно уже. Ну я вроде как кивнула, а он и не смотрит даже. И да, он в машину сел потом… Да, крутая такая машина большая… Хороший он мужик, в общем, зря ты…
- Да ты-то откуда знаешь! - не выдержала я.
- Как откуда? - удивилась Лера. - Я же видела - вежливый, здоровался всегда, за тобой, за дочкой вон как ходил!
- Ага, ходил, - пробурчала я, а в голове пульсировали слова - джинсовая рубашка, машина…
- А ты-то хозяйка так себе, я смотрю, что в огороде, что дома!
Лера большими глотками допила чай. Взяла куртку и уже у порога сказала:
- Ну, ты это, сначала мне скажи, если продавать дом будешь. Прости уж, если обидела, не со зла я…
Закрыв за соседкой дверь, я вернулась на кухню. Оказывается, Гордей у нас герой! А я плохая хозяйка. Такого кульбита я, конечно, не ожидала. И даже внутренний голос как-то стыдливо замолчал. И только мой дневник знал, как все было на самом деле, даже когда я старалась забыть. Я взяла в руки телефон и увидела сообщения от Савелия. Он спрашивал, как я доехала и снова просил ссылку на мои записи. В этот момент я окончательно поняла, что пока не готова к этому шагу. Тем более флешка все-таки была у него в руках. Пусть поищет…
Глава 12. Актриса погорелого театра
Тоскливый осенний вечер упал на плечи, как старая мутоновая шуба, которую хочется сбросить и спрятать подальше в шкаф. Не в силах оставаться на кухне, я поднялась в комнату Евы, прихватив мамин дневник. Дочь улетела в Крым на театральный фестиваль, и мне захотелось немного побыть в её комнате. Она предпочитала минимализм - мебели почти не было, кроме диванчика, шкафа-пенала и письменного стола. Все стены оформлены по-разному - в темно-серо-белых тонах, и никаких занавесок на окнах, только жалюзи.
Я выглянула в темное окно. Свет уличных фонарей падал на соседские участки, подсвечивая листву, собранную в кучи, и подвязанные деревья, дальше которых простиралась кромешная тьма. А днем со второго этажа открывался бескрайний вид на вятанские холмы, даже можно было разглядеть серебристую полоску реки.
Я устроилась на диванчике, и попробовала уснуть, но объемный пакет в ногах шуршал и сбивал легкий и пугливый сон, который тут же улетучивался от шороха и мыслей, роящихся в голове. Я встала и взяла с подоконника мамину тетрадь. Достала листок, в спешке спрятанный меж страниц в тот момент, когда в дверь постучала соседка. Ровные миндальные буквы выстроились в ровные строчки. И я наконец-то принялась читать.
“Девочка моя, я не знаю, когда ты прочтешь это письмо. И где в этот момент будешь. Главное - я скажу то, что хотела сказать тебе, но как-то не получалось. Мы, матери дочерей, всегда думаем, что уж точно не будем такими, как наши матери. Но, к сожалению, совершаем все те же ошибки.
Когда ты уезжала из дома в неведомый Вятанск, мне так хотелось остановить тебя. И возможно, это было бы правильным решением. Но это было бы мое решение. И ты точно когда-нибудь упрекнула бы меня в этом. Иногда мне кажется, что ты и сейчас молчаливо упрекаешь меня, что не остановила. Но это твое решение, дочь! И ты можешь им гордиться. Оно сделало тебя сильнее и мудрее. И я рада, что ты выросла самостоятельной. Теперь, через годы, я вижу, что уж лучше быть немного отстраненной матерью, чем привязывать к себе дочь своенравными решениями. Твоя прабабушка Анна была в этом мастерица (когда-нибудь ты прочтешь об этом в моем дневнике).