“Жду тебя уже полчаса!” - гневно моргнул экран телефона, и я вспомнила, что у меня назначена ещё одна встреча. Здесь же, в круглом расфуфыренном здании торгового центра “Ожерелье”. А интервью вскружило мне голову! Мы попрощались с Адель, обещая поддерживать связь. Но было понятно, что вряд ли встретимся ещё. Сколько раз я думала, что подружилась с человеком за час душевной беседы. Но все это исчезнет, как слабый радиосигнал в плохую погоду. Герой перечитает материал, попросит убрать “лишнее”: не для печати это, понимаете? И всё - со страниц газеты смотрит отредактированная личность, которая через месяц-другой перестаёт узнавать автора столь прекрасного портрета.
Но если честно, мне это нравилось. В душе я оставалась интровертом. Даже представить боюсь, как выглядела бы моя жизнь, если с героями всех публикаций пришлось бы общаться. Моими лучшими друзьями оставались книги, прогулки в одиночестве и внутренний голос, прорезавшийся вместе с зубами. Голос не всегда оказывался прав, но это его нисколько не беспокоило, зато бесило меня. Это он много лет назад завел меня туда, откуда я сейчас пыталась выбраться. И мало того что не помогал, так ещё запутывал, убеждая лишний раз не искать приключений на ту часть тела, которая не очень-то понимает, что делает.
Телефон ещё раз моргнул - на экране всплыл красный, как воинственный Марс, смайлик.
Глава 2. Кино и кофе
Савелий сидел за столиком на третьем этаже торгового центра. Медленно приближаясь на эскалаторе к фуд-корту, я увидела его широкую джинсовую спину и короткий ежик светлых волос. Он специально выбрал столик поближе ко входу, чтобы я быстро нашла его. И специально отвернулся, чтобы я почувствовала хотя бы легкое угрызение совести. Но меня грызли совсем другие чувства. Одно из них - сомнение.
Я немного задержалась у витрины книжного магазина. Обложки, как цыгане на вокзале, обрушились на меня своей пестротой. Заголовки наперебой зазывали и обещали все на свете - от вечного экстаза без особых усилий до историй, которые потрясли этот мир. Мне хотелось нырнуть туда, зарыться в книжные страницы. Так я делала всегда, когда не знала, что делать.
Савелий появился в моей жизни неожиданно, и сначала не вызывал ничего, кроме досады и болезненных воспоминаний. Представьте, вы тысяча и одним способом пытаетесь вычеркнуть человека из жизни, а он снова возникает перед вами, как сезонная простуда, от которой нет спасения.Только зовут его по-другому. Он утверждает, что видит вас впервые, хотя вам знаком каждый его шрам, жест и привычка не всегда говорить правду. Хотя, если присмотреться… Именно этим я и занимаюсь уже второй месяц.
Телефон Савелия лежал на столе, а сам он рассматривал какой-то флаер. Я подошла и села напротив.
- Кофе будешь? - спросил он вместо приветствия, не отрывая взгляда от цветной бумажки.
- Буду! Скажи, а это не ты прилетел на вертолете? - пошутила я, надеясь его отвлечь от моего опоздания. - Представляешь, на крышу отеля приземлился где-то часа полтора назад!
Савелий промолчал, потом поднялся и отправился за кофе, оставив флаер на столе. Мне стало любопытно, что он там рассматривал. Это была реклама фильма. И единственный сегодня сеанс нового фильма знаменитого режиссера мы уже пропустили.
Савелий вернулся с двумя белыми фарфоровыми чашками и тарелкой, на которой друг к другу прижались два шоколадных пирожных. Сел напротив, внимательно посмотрел в глаза. И я, не выдержав взгляда, стала разглядывать нежно-кремовое сердечко, под которым прятался латте. Вот бы сейчас тоже куда-нибудь спрятаться. Я виновато произнесла:
- Не переживай, сходим еще на твоего Тарантино.
- Ты на собеседование ходила? - спросил он, бросив взгляд на мой костюм и собранные в хвост кудрявые непослушные волосы.
- Меня даже не пригласили, работодатель, понимаешь ли, не готов, будто красна девица…
Савелий, мне показалось, облегченно вздохнул. Не исключаю, что это он договорился с работодателями мегаполиса, чтобы они присылали такие сообщения. Мне было легче поверить в это фантастическое допущение, чем в объективную реальность - мой поезд ушел. А ведь Соня предупреждала. Когда я собралась уходить из редакции, немногословная подруга изрекла: “Ася, сидела б ты на месте, кому ты нужна в сороковник!” Она, конечно, была права. Но если быть более точной, то в тридцать семь. И я все-таки еще лелеяла надежду доказать ей и себе обратное.