– Спасибо, – благодарно киваю я.
Берём с собой сменную одежду, затем Амилена отводит меня за дом к небольшому сарайчику, рядом с которым стоят три бочки с водой. За день она успела нагреться, так что мы перетаскиваем немного в бочку, что стоит внутри сарая, а затем используем тазики и ковшики. Не душ и не ванна, но даже такая возможность помыться очень радует. Затем отправляю Амилену в дом, а сама при свете звёзд стираю наши вещи и развешиваю на верёвках. Надеюсь, что за ночь они успеют высохнуть.
Амилена поджидает меня у двери, и мы вместе идём в отведённую нам комнату. Она небольшая, здесь смогли впритык уместиться стол и три кровати. На двух из них лежат стопки чистого постельного белья. Быстренько застилаю, и мы ложимся.
Засыпаю, едва моя голова касается подушки. Очень надеюсь, что старушка не предаст наше доверие.
Утром просыпаюсь по привычке рано. Чувствую себя наконец-то выспавшейся. Даже позволяю себе немного поваляться, прежде чем встать.
Старушка уже снуёт по кухне. Увидев, что я проснулась, она отправляет меня на огород за овощами и луком для салата. Заодно снимаю вещи, что уже успели за ночь полностью высохнуть.
Пока готовим завтрак, просыпается Амилена и присоединяется к нам.
После завтрака девочка показывает Берте травы и зелья, что прихватила из дома бабушки. Старушка охает над некоторыми настойками и корешками. В раздумьях прикусывает нижнюю губу, затем кивает:
– Золотой корень и лунную траву я куплю. И вот эти пять флаконов, – она отставляет названное в сторону. – Они не настолько редкие или ценные, чтобы вам носить их с собой. Да и зелье от бесплодия вам ни к чему. Думаю, от простуды и лечебную настойку на десяти травах вам лучше оставить у себя. И зелье золотого исцеления тоже. Вы же знаете, как их принимать?
Отрицательно качаю головой, а Амилена признаётся:
– Только про противопростудное знаю.
– Настойка на десяти травах снимает воспаление и обезболивает. Она от ран и ушибов шибко хороша. Пять капель нужно выпить, а потом небольшим количеством растереть по ушибу или несколько капель капнуть в рану. Зелье золотого исцеления поможет, если человеку совсем плохо – перелом или очень страшная рана. Или если какая серьёзная болезнь навроде чумы. Этот флакончик можно в городе продать за десять золотых, но я вам советую оставить его себе – мало ли что в жизни случится. Вот этот корешок, – она показывает на один из тех, что не взяла, – сил добавляет. Если нужно будет бежать, сжуйте по половинке. Только потом свалитесь без сил, так что используйте лишь в самом крайнем случае. А вот это зелье, – она показывает на узкий стеклянный флакон, – снотворное. Пяти капель в питьё будет достаточно… За то, что я заберу у вас, заплачу вам пять золотых, дам два плаща и еды в дорогу. И если что ещё нужно – говорите. У себя вас оставить не могу, но и никому про то, что вы у меня гостили, рассказывать не буду.
– Спасибо, – благодарно улыбается Амилена.
– Спасибо, – произношу я.
Старушка просит показать вещи, что мы взяли с собой. С недоумением разглядывает ткань, а вот остальное одобряет. Отдаёт нам два не новых, но целых плаща, пять мешочков разных круп, мешочек с засушенными грибами, вяленое мясо, большой каравай свежего хлеба, десяток пирожков с мясом и творогом, небольшой горшочек мёда и брикетики, похожие на наши козинаки, только с лесными и грецкими орехами.
От души её благодарим.
Напоследок она произносит:
– Если решите в город зайти или в село, говорите, что вы мать и дочь. Что муж умер, а вы идёте обратно к родителям в деревню. Только ты, Эйриния, платок на голову повяжи. Я видела, у тебя есть. Золото спрячьте подальше. А вот медь, что я вам дала, наоборот, поближе положите. И не стесняйтесь торговаться – иначе вам не поверят… Буду просить, чтобы Боги за вами присмотрели. Мой срок скоро подойдёт к концу, они меня должны услышать. Идите.
Ещё раз благодарим и прощаемся. Так, ни с кем из местных не столкнувшись, отправляемся дальше в путь.
До поворота к городу идём полторы недели. И снова движемся вдоль дороги, а не по ней. Чем ближе мы к тракту, тем больше нам встречается людей. Каждый раз, услышав шум, на всякий случай прячемся и ждём, пока они пройдут мимо.