– Ты очень любишь стоять на этом мосту и смотреть на воду. Не знаю, почему тебе это так нравится, но ты бегаешь сюда каждую свободную минутку. После похорон бабушки все остались на поминки, а ты отвела меня в сторону и попросила прийти сюда. Я подходила к этому месту, но была далеко и не всё рассмотрела, только увидела, что мимо тебя пронёсся всадник на коне, а потом ты полетела в воду. Я очень испугалась, ведь ты не умеешь плавать.
– А почему не побежала за помощью?
– Как-то не сообразила, – она виновато вздыхает.
– Понятно, – в принципе странно ждать от такой малышки взрослого поведения. Не удивительно, что она не сообразила, что нужно делать. – А деревня далеко?
– Не!
Ответ меня не удовлетворяет, поэтому уточняю:
– Сколько до неё идти?
– Минут двадцать.
– Тогда действительно не было смысла бежать за помощью… А что ты можешь рассказать обо мне?
– Ты родом из нашего села. Батька твой давно помер от лихоманки, а за ним и мать. Но твоя тётка взяла тебя к себе.
– А твои родители?
– У меня всегда была только бабушка.
– Понятно… Получается, ты теперь сирота? С кем ты будешь жить?
– Они обсуждали это, пока гроб несли. Никто не хочет меня брать. Говорят, что я уже взрослая и сама справлюсь. Дом есть, за курами я ухаживать смогу. А если отдам козу и свинью, твоя тётка обещала мне каждое утро по кубышке молока приносить.
– И ты согласилась?
– Не больно-то меня и спрашивали. Кур оставили, и на том спасибо, – голос девочки звучит не по годам взросло.
– А сколько тебе лет? – может быть, она только кажется малышкой?
– Летом пять стукнет.
– И ты справишься сама?
Она безразлично пожимает плечами:
– А что мне остаётся?
– А мои тётя и дядя не хотят взять тебя к себе?
– Нет. Моя бабушка пыталась кого-нибудь уговорить, но никто не согласился. А твоя тётя сказала, что ей одной нахлебницы хватит.
– Я так понимаю, она имела в виду меня?
Вместо ответа девочка смущённо кивает. Потом вздыхает:
– Я всё понимаю. Тебе хотя бы семь было, ты уже могла нормально по хозяйству помогать, а от меня пока больше вреда, чем пользы.
– Почему от тебя больше вреда, чем пользы?
Малышка пожимает плечами:
– Не знаю. Но так говорят.
– А как ты одна будешь?! Нужно ведь готовить, убирать. Да и кур кормить. Да и вообще, ты для такого слишком маленькая!
– Вот так и буду, – она безразлично пожимает плечами.
– А деревенька у нас большая?
– Шесть дворов.
– А что насчёт жителей? Сколько в ней живёт человек?
– Я, ты, твоя тётка с дядькой, староста с женой и двумя сыновьями, старик Торий и Лит с Мариникой. Мариника ребёночка ждёт, весной должна разродиться.
– И никто из них не хочет взять тебя к себе? А если поговорить с ними?
– Я же не кровная. А значит, никто мне помогать не обязан.
– Понятно… Меня зовут Эйриния?
– Да.
– А тебя?
– Амилена, но все меня называют Ами.
– А меня как называют?
– Эйринией и называют. Ты всегда очень бесилась, когда пытались звать иначе. Вот они и привыкли. Ну, кроме тётки.
– Понятно… Пойдём что ли в деревню?
– Ты что! Тебя тётка заругает, если в мокром платье придёшь! Высушись сперва.
– Да оно уже почти просохло. Пока дойдём, высохнет совсем, – надеюсь я, потому что если это всё-таки странное реалити, светить голым задом не хочется совершенно.
– Как знаешь.
Когда встаю, на лицо падает прядка волос. Прежде чем заправить её за ухо, рассматриваю. А потом, чтобы убедиться в своих подозрениях, рассматриваю свою косу. Волосы совсем не похожи на те, что были у меня раньше: эти мягкие, блестящие, длинные и светлые, тогда как я всю жизнь была брюнеткой. Если цвет ещё можно списать на окрашивание, остальное вызывает вопросы. И объяснение про дорогой салон красоты не удовлетворяет. На всякий случай проверяю, не парик ли. И это не он. И ладно волосы, но фигура у меня теперь тоже совсем другая. Форму кистей или увеличение груди ещё можно на что-то списать, но что делать с ростом? По ощущениям я теперь примерно на десять сантиметров выше, по крайней мере, если судить по пропорциям тела и ракурсу, с которого смотрю. Может быть, всё-таки не всё в книжном фэнтези выдумка?