– Ничего, не бери в голову, – отмахиваюсь я, и слова звучат всё на том же непонятном языке.
На пробу тихонечко произношу «телевизор», «интернет», «электричество», и все слова звучат на русском. Очень интересно! Похоже, можно окончательно распрощаться с версией про реалити. Зато теперь становится актуальна версия про дурку. Пожалуй, нужно следить за словами и постараться поменьше говорить.
Деревенька встречает высоким частоколом. За воротами обнаруживаю обычную деревенскую улицу и ряды заборов, за которыми виднеются деревья. Похоже, история про выпас свиней и ежегодные роды к моей сказке подходит всё больше.
Домик Амилены с краю и выглядит маленьким и покосившимся. А мой – следующий за ним. Идти ко мне девочка отказывается:
– Твоя тётка ругаться будет. Лучше я к себе. А ты заходи, как время будет.
– Хорошо.
«Мой» дом тоже не выглядит особенно ухоженным: неокрашенные брёвна, грубо сколоченная скамейка перед калиткой, маленькие окошки без стекол, зато со ставнями. На них следы синей краски, потрескавшейся и выцветшей на солнце.
На крыльцо выходит низенькая полная женщина лет пятидесяти, упирает руки в бока и визгливым голосом начинает орать:
– Ринка! Ты где шлялась, поганка? А ну-ка подь сюда, лентяйка!
Приветствие, прямо скажем, оптимизма не внушает. Подхожу, оставив между нами безопасное расстояние. Тётка хватает корзину из коридора и швыряет в меня, пытаясь попасть в голову. Отклоняюсь. И видимо, тётке это не нравится, потому что она начинает орать:
– Ах ты поганка! Тварь! Мать твоя гадиной была, и ты в неё уродилась! За что мне такое наказание?! Быстро шуруй в огород! Нарви пять морковок, лука нащипай и погляди, дозрели ли помидоры! А потом на курятник загляни и поищи яйца! И чтоб одна нога здесь, а другая там! Иначе без еды оставлю! Ишь, поганка какая…
Она уходит в дом, оставляя меня с корзиной и ценными указаниями. Судя по всему, девушка, в чьё тело я попала, была здесь вроде Золушки. Вот только сомневаюсь, что мне полагается крёстная фея. Но проверить стоит. Подхватываю корзину и шепчу:
– Фея.
К моему разочарованию слово звучит на русском. Похоже, никаких принцев и карет из тыкв мне не светит. Ладно. Может быть, всё не так плохо, как мне кажется? Побуду пока Золушкой. А потом уже решу, что делать дальше.
Огород прополот. Что-то мне подсказывает, что это не тёткина работа.
Когда была жива бабушка, меня всегда отправляли к ней на лето и на время каникул, пока родители были вместе. А после того, как в мои пять лет отец ушёл, а мать захотела устроить свою личную жизнь, она отдала меня к бабушке насовсем. Так что я вполне освоила и выпалывание сорняков и даже козу доить научилась. Пенсия у бабушки была небольшой, мать деньги присылала очень редко, да и приезжала всего пару раз в год, поэтому приходилось полагаться на дары природы и питаться натуральными продуктами. Так что в деревне я, по идее, не пропаду.
Бабушка умерла спустя пару лет, после того как я поступила на бюджет в университет и уехала от неё. Мать спилась. Когда я была на последнем курсе, она уснула на улице и умерла. Я продала нашу двушку и купила себе однушку на окраине столицы. Пока училась, сдавала её, а сама жила в общежитии. Это помогло мне спокойно доучиться и получить красный диплом, чем я очень гордилась, а потом и найти неплохо оплачиваемую работу, в которой мне нравилась только зарплата… Интересно, что будет с квартирой? Хорошо хоть кота я завести так и не решилась…
Раз уж я в новом теле, маловероятно, что мне представится шанс вернуться. А значит, и думать о прошлом не стоит.
Добываю морковку, лук и три ярко-красных помидорины. Я уже и забыла, какими ароматными они могут быть! Похоже, здесь о пестицидах и прочих добавках, лишающих еду запаха и вкуса, пока не знают. Чем не плюс? Похоже, в этом мире есть свои достоинства.
Скотный двор выглядит неухоженным. В крыше одного из сараев зияет дыра, стены курятника покосились и подпёрты брёвнами.
Куры чуть крупнее земных, но в остальном выглядят точно так же. Яйца тоже заметно крупнее, но скорлупа привычная. Укладываю добычу аккуратно в корзинку и иду в дом. Похоже, пора познакомиться с местом жительства предыдущей хозяйки тела.