Чтобы китаец отправился в театр, нужно, чтобы в том же здании располагалось восемь-десять театров, чтоб была драма, и комедия, и тут же кинотеатры, и тут же, в придачу, зал для проституток в сопровождении их матерей, а кроме того, аттракционы, азартные игры, а в уголке — живой лев или пантера.
Любая оживленная улица в Китае вся залеплена афишами. Они буквально повсюду. Не знаешь, куда и смотреть.
Какими пустыми кажутся после этого европейские города[38] — пустыми, чистыми, что да, то да, — и серыми.
* * *Китайцы, до появления европейцев, отличались невероятной честностью в торговле — их честность славилась по всей Азии.
Но какими бы они ни были честными, нечестность их не шокирует. В природе ведь нечестности как таковой нету. Не скажешь же, что если гусеница уничтожает паренхиму листка черешни,{84} это с ее стороны нечестно.
Китайцам не свойственна ни честность, ни нечестность.
Нужно быть честными — они усвоят честность, как усваивают язык.
Если вы ведете дела с англичанами и договорились переписываться по-английски, то все ваши письма будут на английском — все до единого, а не все, за исключением пяти-шести штук в месяц; вот и китайцы — когда возьмут на вооружение самые строгие правила честности — честны безупречно. Они не отклоняются от строгих правил и соблюдают их точнее, чем европейцы.
* * *Многие европейцы (немцы, галлы, англосаксы) попали в списки знаменитых китайцев. Часто говорят, что китайцы изобрели все на свете… Ну-ну!
Любопытно, что европейцы изобрели и обнаружили заново в точности те же вещи, которые уже изобрели и обнаружили китайцы.
Когда китайцы хвастаются тем, что изобрели диаболо{85} и поло, лук для стрельбы, футбол, джиу-джитсу, бумагу и прочее, — это хорошо, ну и что же с того — китайцев все это не возвышает. Не возвышает и европейцев. Зато возвышает индусов, которые, несмотря на развитую культуру, не изобретали ни диаболо, ни футбола, ни прочего.
Будь я народом, я бы не хвастался изобретением игрушки диаболо. Вот уж нет — я бы скорее стыдился и скрывал этот факт от себя самого. И постарался бы в будущем придумать что-нибудь получше.
Китайцы и белые страдают от одной и той же болезни.
Днем они возятся с делами, а потом подавай им игрища.
Не будь театра, и для китайцев-горожан жизнь стала бы невыносимой. Им нужна тысяча развлечений.
В игре для них — настоящая жизнь. В Макао в игорных домах китайцы слегка оживляются, но, боясь выглядеть смешными, вскоре выходят выкурить трубочку опиума, а потом, накурившись до одури, возвращаются в зал.
На улице постоянно слышишь звук падающих монет, крики «орел или решка?» и видишь кучки людей, которые следят за происходящим и молятся.
Несмотря на все эти развлечения, китайцев преследует одна болезнь: бывает, что они теряют способность смеяться. Так усердно скрытничают, строят планы, делают важные лица, что разучиваются смеяться. Жуткая болезнь. Видел я одного отзывчивого ребенка, который из сыновней любви натыкался на ведра с водой и в них плюхался — чтобы развеселить родителей, страдавших этой болезнью. А зная, что китайцы 1) терпеть не могут воду и 2) боятся быть смешными, — понимаешь, как тяжела болезнь, от которой требуется такое лечение, и к каким подвигам обязывает в Китае сыновняя любовь.
* * *Предположим, что китайцы — это такие животные. Индусы — другие животные, то же самое — японцы, русские, немцы и так далее. И в каждой породе — три разновидности: взрослый мужчина, ребенок и женщина. Три мира. Мужчина — существо, которое плохо понимает и ребенка, и женщину.
И ни они, ни мы не правы. Очевидно, мы все ошибаемся.
По той же логике, не стоит задаваться вопросом, был ли Конфуций великим человеком. Надо понять, был ли он великим китайцем, хорошо ли понял китайцев (вероятно, да) и хорош ли тот путь, который он им указал (что не факт).
То же относится к Будде в Индии и т. д.
Философия, как правило, приближает каждую из этих разных пород людей к тому, что типично для этой породы, но иногда и отдаляет.
Поэтому трудно сказать, то ли Конфуций и Лао-цзы китаизировали китайцев, то ли, наоборот, декитаизировали, и когда Мэн-цзы объявил, что война и все с ней связанное — ниже достоинства империи,{86} развил ли он в китайцах трусость и подавил ли в них воинские порывы. Имейте в виду, что, во-первых, если уж китайца выведут из себя, то он просто бес, ничем не удержишь, так что малаец в состоянии амока рядом с ним просто душка,{87} а во-вторых, смелость в Китае проявлялась по меньшей мере так же часто, как в других странах, и к смерти китайцы относятся с невероятным презрением.
* * *