Бог есть шар. Бог есть. Само собой. Он должен быть. И совершенство есть. Он и есть совершенство. Из всего сущего только его можно понять. Он есть. Еще он огромный.
* * *Шли годы, а он не сводил глаз с внутреннего водоема.
* * *Все, что связано с Богом, — природа. Все мимолетное — природа. Пресуществление — природа. Чудо — природа. Чудо и парение. Совершенная радость. Слияние в любви — природа. И раскрепощение душ.
* * *Наша история — грехопадение человека. Наша история — это как потеряли из виду Бога. Наша история — как нас наказали. Крест, наши беды, наши старания, и то, как нам тяжко подниматься, наши надежды.
Вот наша история и объяснение нас.
* * *Испанцам нужна идея греха и образ Христа-мученика, жертвы самой страшной несправедливости и жестокости, какая только возможна: не будь у них этого волнующего спутника, испанцы, народ, созданный для трагедии, не стали бы тем, что они есть; вот так и А. были необходимы понятия утраченного рая и греха.
А. — человек после грехопадения.
* * *Все вокруг — только фасад, корка. Существует же один Бог. Но в книгах есть что-то от него.
Мир — это тайна. Очевидные вещи — тайна: камни, растения. Но, может быть, в книгах найдется объяснение, ключ.
Во всем есть жесткость: в материи, в людях; люди — жесткие и застывшие.
Книга же — гибкая, беззаботная. Не обросла коркой. Она лучится. Самая грязная, самая толстенная — лучится. Она чиста. В ней душа. Она — от Бога. Еще книга самозабвенна.
* * *Все книги, вместе взятые, стали его жизненным опытом.
* * *Ему не хватало сосредоточенности, и даже заинтересовавшись чем-то, он видел не слишком много, как будто сосредоточенность его была только поверхностной, не затрагивала его «я». Оно же, убаюканное, оставалось там, в глубине. Он непомерно много читал, быстро и очень плохо. Это он так сосредоточивался. Ведь его глубинная сущность еще оставалась смутной, таинственной и трудноопределимой, так что сосредоточиться — для него и значило искать в книге такую же ускользающую вселенную с неясными очертаниями. Так он читал, и от этого даже учебник арифметики или Франсуа Коппе становились чем-то вроде туманности.{105}
Он принимался читать медленно, стараясь что-то «удержать в памяти», и — ничего! Как если бы листал пустые страницы. Но можно ведь и перечитать, на этот раз — быстро. И понятно, что выходило. Он выстраивал себе другую, новую туманность. А приятное воспоминание тем временем его подбадривало.
* * *В книгах он ищет откровений. Он пролистывает их стремительно. Вдруг — счастье, какая-то фраза… эпизод… что — не ясно, но что-то есть… И он летит туда, где это «что-то», собирает все силы, иногда разом прилепляется, как железо к магниту. Подзывает другие свои идеи: «Сюда, ближе». Какое-то время он там — в извивах, в круговоротах, в ясности, которая убеждает: «Все так и есть». Но этот срок кончается, и понемногу, не сразу, он отделяется, падает вниз, дальше и дальше, но все равно остается выше, чем был до того. Он чего-то достиг. Стал чуть больше себя прежнего.
Он всегда считал, что новая идея не просто дополнение к прежним. Нет, это — пьянящий хаос, потеря хладнокровия, чирк — ракета, потом — путь вверх.
Он нашел в книгах несколько откровений. Вот одно из них: атомы. Атомы, маленькие боги. Мир — не просто фасад или видимость. Он есть, раз есть атомы. А они есть, неисчислимые маленькие боги, они лучатся. Бесконечное движение, длящееся бесконечно.
* * *Ох, надо разобраться с этим миром — теперь или никогда!
* * *Годы идут…
Бесконечные цепочки атомов в мире.
Бесконечно придумывать рассуждения, объяснения.
Годы идут…
Мало-помалу он начинает выходить из себя.
Обманчивые атомы.
* * *Необъятная и однообразная наука. Зациклился на маленьких богах. Наподобие того, как французский язык противится немецкому менталитету и вообще всему нефранцузскому…
Он движется все в одну сторону и по-прежнему затворник совершенства.
* * *В двадцать лет его вдруг озарило. Он наконец догадался, что есть антипуть и надо попробовать зайти с другой стороны. Отправиться искать себе родную землю, исчезнуть без лишнего шума. И он уехал.
* * *Он не изменил свою жизнь, он ее растерзал. Созерцатель, бросившись в воду, не пытается плыть, он пытается сперва постичь воду. И тонет.
(Поэтому, любители давать советы, будьте осторожны.)
* * *Бедный А., что ты делаешь в Америке? День за днем — терпишь, терпишь. Что ты делаешь на корабле? День за днем — терпишь, терпишь. Матрос, что ты делаешь? День за днем — терпишь, терпишь. Преподаватель, что ты делаешь? День за днем. Терпишь. Терпишь — так изучи хорошенько все, что приходится терпеть, — потому что это и будет твоя жизнь. Да нет, можно не все, только самое позорное, потому что это и будет твоя жизнь.
* * *