Ю. Я предвижу массу сложностей.
До этого ее взгляда жизнь моя была куда проще.
Мне кажется, я бы сделал ради нее что угодно.
Как жаль, что я привязан.
(Он уходит.)
(Девушка на огромном балконе, совсем низко над землей. Она неуверенно наигрывает на маленьком ксилофоне.)
Д. Как я несчастна. Я жутко несчастна.
Понимаете? Жутко несчастна.
(Она поворачивается к зрителям и обращается к ним сквозь слезы.)
Вы понимаете? Я сказала не «жутко довольна», а «несчастна». Если кто-то потом перепутает, я не виновата. Я сказала «жутко несчастна», правда ведь?
(Смеется сквозь слезы, потом рыдает еще сильней.)
Дай Бог, чтоб теперь все у меня пошло лучше…
(Ее мать — мы видим только руку — хватает девушку и втаскивает за штору. Девушка упирается и прежде, чем исчезнуть за шторой, оборачивается в отчаянии.)
Д. Мне не дадут рассказать. Я так и знала.
(Она исчезает и возвращается через минуту в полном умиротворении.)
Д. Я жутко несчастная, не забудьте. Жутко.
(Из дома девушки слышен звук пощечин. Девушка уходит взглянуть, в чем дело, и через минуту возвращается совершенно спокойная.)
Ю. (встревоженно). У вас кого-то бьют? Что там случилось? Это твой отец?
Д. (спокойно). Нет. (Мотает головой.)
Ю. Значит, мать?
Д. (Утвердительно кивает.)
Ю. Твоя мать бьет отца?
Д. Нет. (Мотает головой.)
Ю. Деда?
Д. Нет.
Ю. Но все же она кого-то бьет?
Д. Да. (Кивком головы.)
Ю. Может, дядю?
Д. Да. (Кивком головы.)
Ю. (возмущенно). Но ведь это возмути… (Спохватывается.) По-моему, это возмутительно. Ладно, неважно. Я тебя люблю.
(Никакой реакции со стороны девушки, как будто он сказал, что накануне шел дождь.)
Ю. (робко). Я знаю, что говорю. Мне плохо. Я тебя люблю. Стоит мне только на тебя посмотреть. И потом, когда уже не смотрю.
(Она по-прежнему не обращает на него внимания, как будто он не с ней говорил, а сморкался.)
Д. Что ты все болтаешь. Иди сюда и покажи мне дорогу к колодцу под вязом.
Ю. Не могу. Я привязан…
Д. Как привязан?
Ю. Ну вот этим.
Д. Чем «этим»?
Ю. Так хочет мой отец. Он привязывает меня двумя веревками.
Д. (спокойно). Надо твоего отца побить.
Ю. Ты сказала: «побить»? Но ведь это возмутительно. (Спохватывается.) Не сердись. Просто у нас в семье это не в обычае. Хочешь, я лучше побью брата?
Д. Слушай, ты, кажется, только что говорил о любви? Ты мне врал? Говоришь, что любишь меня, а стоит тебя о чем-то попросить, начинаешь торговаться.
(Она отворачивается.)
Ю. Ну пожалуйста! Я правда тебя люблю. Ты даже не представляешь, до чего ты мне…
Д. (перебивает его). Ты побьешь брата, когда мне захочется. (Задумчиво.) Как это вышло, что я тебя никогда не видела?
Ю. Это все отец.
Д. Опять!
Ю. Он меня держит связанным внизу в мастерской.
Д. Что?! (Тишина.) Ну так как? Побьешь ты отца, в конце-то концов? Это будет первый подарок, который ты мне сделаешь.
Скажи, ты не подаришь мне что-нибудь прямо сейчас? Какую-нибудь мелочь, ну, знаешь, на память.
Давай, поднимайся.
И живо придумай что-нибудь для Дамидии.
Ю. Для Дамидии?
Д. (страшно возмущенная). Как это?! Ты говорил со мной и не знал, что меня зовут Дамидия! Да как ты посмел?
(Юноша в полной растерянности.)
Подай мне знак, когда побьешь отца, договорились?
Иначе я это не буду считать подарком.
А сейчас пойду-ка я наведу порядок дома.
(После ее ухода пощечин становится вдвое больше, потом их звук стихает.
Девушка возвращается со спокойным и решительным видом. Резко поворачивается к залу.)
Как я несчастна!
(Невозмутимо оборачивается к юноше.)
Я не к тебе обращаюсь. Что ты в этом понимаешь?
(Снова слышится звук пощечин. Девушка уходит к себе. Сразу после ее ухода слышны оглушительные пощечины. Она возвращается с таким видом, будто задала кому-то хорошую трепку.)
Д. (успокаиваясь). Я жутко несчастна. Мне так скучно.
(Слышится предсмертный хрип и крики: «Умираю!» Девушка неторопливо удаляется и довольно быстро приходит назад — выражение лица у нее не изменилось, она молчит.)
Ю. (встревоженно). Что случилось? Кто там у вас кричит?
Д. Дядюшка.
Ю. Он что, умирает?
Д. (спокойно). Не думаю. Он отлично изображает агонию. Но обычно не умирает.
Ю. Правда? Невероятно! Наверно, твоя мать его слишком сильно избила?
Д. (нетерпеливо). О господи! Бывают же люди, из которых вопросы так и лезут.
(Тем временем до них доносятся вопли: «Нет, нет, не убивайте, умоляю, не надо, пощадите!»