— Что вы обнаружили, когда вместе с хирургом осматривали ее? — спросила я с беспокойством. — Вы смогли определить, сама ли она выкинулась из окна или просто упала?
Леонардо позволил себе пренебрежительный смешок.
— Даже у нашего многоуважаемого хирурга хватило ума, чтобы понять, что женщины, как правило, не склонны беспричинно выпадать из окон башен. Он не стал утруждать себя вскрытием тела, ограничившись лишь поверхностным осмотром, после чего сделал вывод, что она покончила с собой.
— А вы не согласны с ним, учитель?
— Я согласен с тем, что это падение не было несчастным случаем, но не уверен, что это было самоубийство.
3
ИМПЕРАТРИЦА
Зеркало гордится тем, что в нем отражается королева.
Слова Леонардо застали меня врасплох. Хотя я и подозревала, что женщина на самом деле могла добровольно расстаться с жизнью, мне и в голову не приходило, что за этой трагедией может скрываться что-то еще более мрачное. Я подалась вперед, мою сонливость как рукой сняло.
— Это было не самоубийство? — повторила я. — Вы хотите сказать, что ее убили?
— Это вполне вероятно, и мы не можем игнорировать подобную версию. Скажи, Дино, заметил ли ты что-нибудь подозрительное в ее одежде?
— Один из рукавов ее платья оторвался, зацепившись за выступ окна, — быстро ответила я, вспомнив яркий кусок ткани, развевавшийся словно флаг.
Учитель кивнул.
— Да, а еще что?
По его нетерпеливо-ободряющему взгляду я поняла, что он ждал другого ответа. Закрыв глаза, я попыталась мысленно воссоздать эту жуткую сцену, ища нужное воспоминание. Как я ни старалась, я не могла припомнить никакой детали ее одежды, которой не должно было быть.
Тогда, возможно, все дело в том, что отсутствовало.
Едва эта мысль промелькнула в моем сознании, как я вспомнила, чего не хватало. С триумфальным возгласом я открыла глаза.
— Ее башмаки, на ней не было башмаков!
— Очень хорошо, Дино, — поздравил он меня. Я зарделась от удовольствия. Его одобрение было для меня дороже любого подарка, который мог бы мне пожаловать герцог. — Я тоже нашел их отсутствие очень странным. Но я слишком забегаю вперед.
На его лице промелькнула тень раздражения.
— Я все время забываю, что люди, не увлеченные изучением человеческой анатомии, часто воспринимают смерть с меньшим хладнокровием, чем я. Женщины особенно склонны давать волю эмоциям при виде трупа. В этот раз, однако, дело дошло до настоящего безумия. Женщина, которая опознала тело, — кажется, ее имя Лидия, — была вне себя от горя, увидев подругу мертвой. В самом деле, ее горе было таково, что хирург был вынужден вывести ее из комнаты и проводить домой. Разумеется, пока он отсутствовал, я воспользовался представившейся возможностью и более тщательно осмотрел усопшую.
Рассказывая, он возобновил хождение по маленькой комнате, в своей черной одежде он походил на пантеру. Тем временем я слушала его с возрастающим напряжением, поскольку его рассказ с каждым словом становился все более безжалостным к моим ушам.
— Когда осматриваешь останки человека, умершего не своей смертью, — принялся объяснять он, — часто нелегко определить, были ли синяки на теле еще до смерти, или они нанесены убийцей. Как ты можешь догадаться, на теле Беланки были повреждения, которые естественны при таком ударе о землю. Но при более тщательном осмотре я обнаружил отметки на ее руке и горле, которые, возможно, были нанесены ей, когда она еще была жива. Я бы сказал, что велика вероятность, что на несчастную Беланку напали, может быть даже, что ее душили и затем выкинули из окна.
Я невольно потеряла дар речи. Если учитель был прав, то случай, что казался просто трагическим происшествием, являлся на самом деле преступлением.
— Но кто мог сделать подобное? — вслух спросила я, сразу осознав глупость этого вопроса.
К моему облегчению, учитель не отнесся к моим словам с пренебрежением, которого они заслуживали. Сев напротив меня, он сказал:
— Я тоже задаюсь этим вопросом. Как я уже сказал, у меня было лишь несколько минут, чтобы произвести осмотр тела, и все же я успел сделать несколько рисунков на клочке бумаги, который там же и нашел. Едва я закончил, как вернулся наш добрый друг лекарь.
— Разумеется, он не обнаружил ничего подозрительного. Он был слишком занят собой: бедняжке пришлось оказывать помощь простой служанке, в то время как он привык лечить самого Лодовико! Он не преминул заметить, однако, что все же предпочитает эту черную работу моему обществу.