— Для тебя у меня другое задание, Дино, — очень тихо произнес он. — Сегодня вечером, за два часа до захода солнца, состоится отпевание несчастной Беланки. Я хочу, чтобы ты пошел и понаблюдал, что там будет происходить.
Не в силах поверить в свою удачу — я столько мучилась, думая, как получить его разрешение присутствовать на этом самом отпевании, — я с энтузиазмом кивнула.
— Как скажете, — ответила я так же тихо, чтобы никто не услышал. — Но за кем конкретно я должен наблюдать?
— Как за кем? За убийцей, конечно же.
Он щелкнул пальцами знакомым нетерпеливым жестом.
— Как и прежде, просто наблюдай. Посмотри, кто там будет, и как эти люди будут себя вести. Если заметишь что-нибудь странное, расскажешь мне.
— Я сделаю все возможное…
Странно, почему, после его решительного отказа прошлой ночью искать виновного в смерти молодой горничной, он внезапно заинтересовался этим делом. Еще меня так и подмывало спросить, почему он солгал донне Катерине. Но, разумеется, я промолчала, прекрасно понимая, что мне, подмастерью, не следует расспрашивать учителя о его методах. Рано или поздно все выяснится. А пока я должна сдерживать свое любопытство.
И все же, я едва не прыгала от радости. Ведь учитель в ту ночь вполне мог позвать другого подмастерья, чтобы поговорить о безопасных прыжках с высоты и смерти Беланки. В самом деле, он также легко мог попросить Тито или Давида присутствовать на похоронах. Тот факт, что он поручил это мне, должен означать, что я снова буду его помощником в деле восстановления справедливости!
Тут на меня нашел приступ неуверенности. Одно дело — самостоятельно искать человека, который одним движением руки лишил несчастную Беланку жизни. Совсем другое дело — заниматься этим под началом учителя. Он будет ожидать подробного отчета обо всем, что удастся узнать, и, конечно, проявит неудовольствие, если вернусь ни с чем.
«Значит, надо заметить что-то важное», — решительно сказала я себе.
Я с нетерпением ждала урочного часа. Наконец часы на башне показали половину четвертого. Отложив минералы, которые измельчала для новой партии темперы, я тихонько сказала Константину, что должна отлучиться по приказу учителя.
Старший подмастерье ни о чем меня не спросил, знакомый с привычкой Леонардо отправлять кого-нибудь из нас с разного рода поручениями. Кроме того, никто из нас не стал бы лгать, зная, что правда все равно всплывет и добром дело не кончится. Глупо было рисковать местом в мастерской только ради того, чтобы побездельничать пару часов.
— Хорошо, — сказал Константин, — только возвращайся как можно скорее. Когда будет закончен шаблон, нам нужно будет перенести его в зал, и лишняя пара рук не помешает.
Я пообещала ему не медлить с возвращением и, переодевшись в чистую тунику, поспешно покинула мастерскую. Несколько минут спустя я была уже за городскими воротами на пути к тому самому кладбищу, где находилась семейная усыпальница герцогов Сфорца. Здесь был похоронен кузен Лодовико. Это та самая промозглая усыпальница, где я чуть было не нашла свой конец несколько месяцев назад.
Я попыталась представить, что холод, охвативший меня при этом воспоминании, — это всего лишь резкий послеполуденный ветер, приносящий прохладу летнему дню и предвещающий грозу. Даже учителю не призналась бы я в том, что мне порой снятся кошмары, в которых я снова переживаю те страшные часы, проведенные взаперти в темной гробнице с несколькими поколениями мертвых членов семьи Сфорца.
Человек, которого мы подозревали в убийстве графа, ударил меня ножом и оставил умирать в нише стены склепа. И хотя подозрения не подтвердились, он не перестал быть отпетым мерзавцем. Ведь если бы не своевременное появление Томмазо, я бы навечно осталась там. И когда мой несостоявшийся убийца встретил свой бесславный преждевременный конец, я нисколько не горевала.
Кладбище оказалось несколько дальше, чем я думала, полагаясь на воспоминания, так что пришлось ускорить шаг. И все же, когда часы пробили четыре, я еще не достигла цели. Я припустила вдоль узкой дороги, поднимая клубы пыли и мысленно костеря себя за то, что не вышла раньше. Учитель поручил мне важное задание, а я рискую все провалить!
Со скоростью, которой позавидовал бы и пес графини Пио, я пронеслась мимо ворот кладбища. Задыхаясь и вытирая потное и запылившееся лицо рукавом рубашки, я проскользнула в часовню и упала на скамью в самом дальнем углу.
Мне пришлось сощуриться и поморгать немного, прежде чем мои глаза привыкли к темноте часовни. За исключением тусклых солнечных лучей, с трудом пробивавшихся сквозь витражи, единственным источником света были потрескивающие свечи у алтаря. Поэтому одетое в саван тело Беланки, лежащее перед ним, казалось, парило над полом.