— Ах да, башня, — ее улыбка увяла. — Хорошо, что вы догадались поискать их там, сама бы я никогда их не нашла. В самом деле, я никогда туда больше не пойду… То есть я никогда не пойду туда после того, что произошло.
Хотя мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица, я не могла прийти в себя от изумления, услышав эту «оговорку». Румянец, мгновенно появившийся на ее щеках, когда она поняла свою оплошность, убедил меня, что я не ослышалась. Но что за причина могла заставить графиню пойти в башню?
И что еще более важно, могла ли она находиться там, когда Беланка упала — или когда ее столкнули?
Безусловно, Леонардо тоже услышал вырвавшееся у нее признание и сделал соответствующие выводы, однако не подал виду. Вместо этого, он любезно произнес:
— Для меня было большой честью оказать вам услугу. Я буду рад снова оказаться в вашем обществе. Ваш кузен герцог сообщил вам, что он поручил мне написать ваш портрет?
Она кивнула, сморщив носик, словно ребенок. На ее лице появилось почти испуганное выражение.
— Он сказал мне сегодня утром, хотя не представляю, кому может понадобиться мое изображение. Кроме того, при дворе есть множество более красивых женщин, чем я, и более достойных этой чести.
— Осмелюсь с вами не согласиться, — поспешно ответил Леонардо. — Как человек, запечатлевший на холсте множество женщин, я могу с уверенностью сказать, что лица, подобные вашему, приковывают к себе внимание и как нельзя лучше подходят для портрета. Уверяю вас, графиня, вам понравится результат моих трудов.
— Что ж, хорошо. Я не могу противиться желаниям моего кузена, даже если они расходятся с моими, — она сделала паузу и затем добавила: — Но, возможно, вы согласитесь нарисовать меня вместе с Пио. Тогда вы получите более терпеливую модель.
— Прекрасная мысль. Если вы не возражаете, я приду завтра в это же время, и мы сможем приступить к работе, — сказал он с легким поклоном. Но едва она повернулась, чтобы уйти, он продолжил: — Графиня, вы позволите мне задать вам вопрос относительно этих карт?
Она повернулась, на ее лице теперь читалась настороженность.
— Что вы желаете знать, синьор?
— Я слышал, что эти карты можно использовать не только для игры, — ответил он гоном, в котором почти не угадывался интерес. — Правда, мне говорили, что некоторые люди пользуются ими, чтобы узнать о событиях, которые еще не произошли. Обладаете ли вы даром читать будущее по картам?
— Вы имеете в виду, синьор Леонардо, умею ли я гадать?
Насмешливый тон, которым был задан этот вопрос, показался мне неубедительным. Тем более что она медлила с ответом Леонардо. Повернув голову, она бросила нервный взгляд на своих служанок. Те, в свою очередь, замолчали и уставились на учителя с внезапным подозрением.
Однако Катерина быстро обрела самообладание и спокойно встретила его взгляд.
— Вы удивляете меня, синьор. Вы ведь не только художник, но еще и ученый, и инженер, не так ли? Как вы можете верить в предсказания и гадания?
— Как раз как ученый и инженер, я открыт для любых теорий, графиня. И порой неважно, во что я верю, важно, во что верят другие.
Катерина пожала плечами.
— Ну что ж, мне нечего скрывать. Моя служанка Лидия рассказала, что моя мать умела предсказывать будущее, вытягивая из колоды несколько случайных карт и толкуя их значение. Она предложила научить меня читать карты, и я подумала, что это было бы забавно. Мы с горничными иногда проводим время подобным образом, но это всего лишь игра.
— Безусловно, — согласился Леонардо.
Затем, словно ему в голову пришла внезапная мысль, он спросил:
— Признаюсь вам, я был сбит с толку тем, что Беланка взяла эти карты без вашего ведома. Зачем она это сделала? Может быть, она действительно верила, что они имеют магическое значение? Скажите, графиня, если вытянуть подряд эти четыре карты, что сие будет означать?
На юном лице молнией промелькнул гнев, а затем боль. Эмоции сменились настолько быстро, что я не была уверена, что мне все это не показалось. Затем графиня смерила его ледяным взглядом.
— Я бы сказала, что карты предупреждают об опасности знакомства с человеком, который предложит союз. Чувства могут легко заглушить голос разума, и эта связь принесет большую беду.
Она развернулась и удалилась в спальню. Пио поплелся за ней. Белокурая троица обстреляла учителя взглядами, содержащими целую гамму чувств — от гнева до испуга, и последовала за хозяйкой. Дверь захлопнулась, и мы с Леонардо остались в приемной одни.