Вспомнив, что он задал мне вопрос, я в некоторой нерешительности прочистила горло.
— Все они прекрасны, — сказала я, нисколько не преувеличивая, — но мне больше нравится последний, где графиня улыбается, как будто ей известно что-то, чего не знаем мы.
— Я согласен с тобой, — ответил он, одобрительно кивнув, и положил на стол другие два рисунка.
— Очень часто у меня возникало впечатление, что в головах людей, чьи портреты я писал, не было ни одной мысли. Но это не тот случай.
Он вытянул руку с рисунком, продолжая его рассматривать.
— Я согласен, — повторил он, прищуриваясь, словно пытаясь представить, как будет выглядеть законченный портрет. — Действительно, выбрав данный вариант, я смогу выразить в этом портрете нечто большее, чем простое сходство с моделью. Уверен, те, кто увидит его, будут не столько восхищаться красотой графини, сколько пытаться разгадать ее тайну и понять, что скрывается за ее полуулыбкой.
С довольным видом он положил рисунок на стол и повернулся ко мне.
— Как ты можешь судить по моей работе, я продолжаю видеться с графиней ди Сасина, но, боюсь, она слишком опечалена потерей Лидии. Кажется, она искренне переживает, и это совсем не похоже на то, как она отреагировала на смерть Беланки. И она не верит, что Лидия покончила с собой.
— Но что было в том кувшине, который вы нашли возле ее тела? — спросила я, томимая любопытством. — Был ли там на самом деле яд, как вы подозревали?
— Там осталась буквально одна капля, слишком мало, чтобы я смог провести опыт и выяснить это, — недовольно произнес он, словно осуждая женщину за подобный промах, — но вполне достаточно, чтобы я почувствовал смешанный запах миндаля и вина: тот же запах, который исходил от ее губ. Более того, она умерла довольно быстро, иначе она привлекла бы чье-нибудь внимание еще до смерти. Посему, я подозреваю, что, скорее всего, это было отравление цианидом. Его легко изготовить, сварив косточки и семена некоторых фруктов и слив смертоносную жидкость, которая, подобно сливкам, скапливается у поверхности.
— Но как вы думаете, она сделала это добровольно, или кто-то подлил ей яд в кувшин? — не унималась я.
Учитель пожал плечами.
— Это, мой дорогой Дино, нам и предстоит выяснить. А теперь садись и расскажи мне, что тебе удалось узнать вчера.
Я рассказала ему о своем разговоре с носильщиком и о неудаче, постигшей меня в поисках пажа. Но Леонардо развеял мою тревогу по этому поводу.
— Твоя беседа с носильщиком предоставила нам достаточно информации, — заверил он меня, щелкнув пальцами. — Не сомневаюсь, что паж не сказал бы нам ничего нового, только подтвердив то, что я уже узнал из собственных источников о Грегорио. Однако это нисколько не приблизило нас к разгадке того, что произошло с обеими женщинами.
— Это несправедливо, — пробормотала я, печально глядя на рисунки, снова затянув свою старую песнь. — Чтобы найти убийцу своего беспутного кузена, Моро закрыл выезд из замка, а на то, что кто-то убивает одну за другой служанок Катерины, ему наплевать.
Я подняла взгляд на Леонардо и с удивлением обнаружила выражение удовлетворения на его лице.
— Тогда, возможно, тебе интересно будет узнать, что я только что беседовал с Лодовико, — ответил он. — Кажется, до герцога дошли слухи об этих подозрительных смертях, и он встревожен этим. Но не по той причине, какую можно было бы предположить. Он обеспокоен, что череда самоубийств, связанная с его воспитанницей, дурно отразится на ее привлекательности как невесты для будущего союзника. Поэтому он приказал мне положить конец этому безобразию.
Несколько секунд я не могла определиться, должно ли меня возмутить или обрадовать подобное известие. Решив, что раз уж мы имеем теперь разрешение на поиски убийцы, то причины, побудившие герцога на этот шаг, не имеют значения, я распрямила плечи и твердо посмотрела учителю в глаза.
— Если мы должны провести расследование, скажите, что я могу сделать?
Учитель кивнул, задумчиво погладив бородку.
— Если ты действительно хочешь помочь, Дино, у меня есть один план. Но его успех будет целиком зависеть от твоего мужества и смекалки. Нет, сначала выслушай меня, — отрезал он, когда я только открыла рот, чтобы объявить о своем согласии с любым его планом. — Хотя этот план и не слишком опасен, он потребует от тебя гораздо большего, чем просто наряжаться моим пажом. И прежде чем я продолжу, позволь мне тебя заверить, что ты можешь отказаться от роли, которую я тебе предложу, и это не повлияет на мое мнение о тебе.