Я уже почти восстановила дыхание — совсем забыв, насколько утомителен бег в длинных юбках, когда Розетта и Изабелла поравнялись со мной.
— О, дорогая, мы совсем забыли тебе сказать, что он слушается только графиню, — произнесла одна из них со смешком, подтвердившим мои подозрения относительно того, что они предвидели подобный поворот событий и получили удовольствие от выходки пса.
Не собираясь позволять им взять над собой верх, я широко улыбнулась.
— О, ничего страшного. У меня уже одеревенело все тело от постоянного сидения, так что я была рада немного размяться. Думаю, что скоро мы опять побежим.
Близняшки переглянулись с надутым видом, выдавшем разочарование. Очевидно, моя реакция не соответствовала их ожиданиям. По-прежнему улыбаясь, я возобновила прогулку, правда, уже в более умеренном темпе. Изабелла и Розетта последовали за мной, продолжая перешептываться.
Следующую четверть часа мы наслаждались прогулкой в парке, в то время как Пио счастливо обнюхивал листья, жуков и булыжники, время от времени задирая левую ногу. Я довольно бродила за ним, расслабившись в первый раз с того момента, когда учитель привел меня в замок прошлым утром.
Юная графиня пока не дала повода считать себя чересчур суровой хозяйкой, хотя ей были присущи легкомыслие и нетерпеливость, большей частью проявляемые в обществе нас, служанок. Кроме того, ее интерес к какому-либо предмету был столь же неустойчив, как и у Пио. Зато недолгое время, что я пребывала в ее обществе, мы постоянно подпрыгивали и куда-то бежали каждый раз, когда она меняла свое решение. Но мои обязанности как горничной — даже самые утомительные — были гораздо легче, чем те, которые я выполняла, будучи подмастерьем.
Самым большим облегчением стало то, что я была избавлена от необходимости скрывать свой истинный пол. По правде говоря, туго зашнурованный корсаж стеснял движения ничуть не меньше, чем корсет, который я носила под мужской туникой, а длинные юбки были куда менее удобны, чем короткие штаны. Новообретенная коса, лежащая на спине, значительно утяжеляла голову. Но легкость, что мне давала свобода от обмана своей природы и окружающих, перевешивала любой дискомфорт, который я ощущала, снова став женщиной. Поэтому меня делала счастливой даже простая прогулка по двору с собакой.
В послеобеденное время эта часть внутреннего двора замка была достаточно безлюдной. Графиня еще не появилась, и я представляла себе бедную Эсту, бегающую по комнате на своих пухлых ножках за различными рубашками, накидками и туфлями, пока графиня решала, что бы ей хотелось надеть. Пио, по крайней мере, был вполне доволен своим ошейником.
— Дельфина, мы устали, — капризно протянула то ли Розетта, то ли Изабелла у меня за спиной.
Я обернулась и посмотрела на эту парочку. От усилий, прилагаемых, чтобы поспеть за мной и моим четвероногим подопечным, у них раскраснелись щеки. Без сомнения, Пио вряд ли успевал получить удовольствие от прогулки, если с ним гуляла не графиня. Неудивительно, что песику так нравится моя компания.
— Мы с Изабеллой хотим вернуться в замок.
Голос, очевидно, принадлежавший Розетте, был более пронзительным, чем у сестры. Когда я снова обернулась, она добавила:
— Графиня ждет нас. Давай, бери эту дрянную собаку, и пойдем обратно.
Только тот факт, что графиня, возможно, ждет нас, помешал мне притвориться внезапно пораженной глухотой в ответ на их жалобы. Вздохнув, я повернулась, потянув Пио за собой.
— Наконец-то, — фыркнула Изабелла, закатив свои голубые глаза, и взяла сестру под руку.
К настоящему времени я заметила, что черты ее лица были более грубыми, чем у Розетты, что облегчало мне задачу по их различению. Скорее всего, со временем я легко смогу определить, кто есть кто, хотя надеюсь, что мне повезет и я здесь долго не задержусь. Мне нужно поторопиться, однако, поскольку до бала-маскарада оставалось лишь десять дней. Хотя за последнее время больше ни одна из служанок графини не встретила преждевременный конец, я не узнала ничего ценного, находясь в ее обществе и обществе ее горничных… если не считать фразы, вскользь брошенной Эстой прошлой ночью.
«Тебя взяли на место другой девушки, Беланки, — сказала она со вздохом, провожая меня в помещение для слуг неподалеку от покоев Катерины, где я должна была делить с ней маленькую кровать. — Мы с ней были своего рода друзьями, хотя она больше общалась с Розеттой и Изабеллой, чем со мной. Она погибла несколько дней назад. Наверное, ты слышала, что случилось?»
Мысленно попросив у Бога прощения за ложь, я отрицательно покачала головой. Эста снова вздохнула и упала на кровать, начав повествование о произошедших событиях, которые в ее версии несколько отличались от того, что знала я. Но одна ее реплика привлекла мое внимание.