«Она носила письма для графини, знаешь, — сказала девушка, зевая. — Я думаю, а что, если она пришла в ту башню, чтобы отдать кому-то записку?»
Я удержалась от дальнейших расспросов на эту тему, решив поразмыслить об этом позже. Я хотела спросить ее о Грегорио, лихом капитане гвардии, и выяснить, знала ли она об их связи. Но поскольку я, предполагаемый новичок в замке, не могла ничего знать о личной жизни Беланки, то рассудила, что лучше держать рот на замке.
Я также не осмелилась спросить ее о Лидии. Как и учитель, я не верила, что это было простое совпадение, что сын Лидии, возможно, имел интрижку с горничной, которая была хорошо знакома с Лидией. Знал ли кто-нибудь — в особенности Беланка — о кровных узах, связывающих Лидию и Грегорио? Или, может быть, заявление, сделанное Грегорио в день ее смерти, было первым публичным признанием их родственных отношений? Мне оставалось только надеяться, что раз я завоевала доверие Эсты, она еще поделится со мной какими-нибудь слухами.
Я все еще обдумывала эту беседу, когда угрожающий лай вернул меня к реальности.
Этот грубый звук издал не Пио, хотя его уши тут же затрепетали, словно маленькие флажки, пытаясь определить источник лая. Я оглянулась по сторонам. Мы проходили мимо конюшен, и я внезапно осознала, что означает этот звук.
Среди этих построек жило с полдюжины дворняг, хотя даже конюшенный не решился бы назвать их домашними животными. Тощие, зубастые, эти песочного цвета зверюги бродили среди конюшен словно маленькие волки. Мне неоднократно доводилось видеть, как они резвились, играя с лошадьми и конюхами, очевидно, считая эти два подвида частью своей стаи. Любого чужака они рассматривали как потенциального врага и в лучшем случае облаивали, а то и кусали.
И, кажется, как раз в этот момент один из них посчитал Пио чужаком, вторгшемся на его территорию.
На этот раз лай раздался неподалеку от меня и был еще более угрожающим, хотя я по-прежнему не видела никакого признака собаки. Схватив дрожащего Пио на руки, я прижала его к груди. Мне оставалось только ускорить шаг и распекать себя за то, что не обращала внимания на окрестности. Оглянувшись через плечо, я убедилась, что близняшки были еще беспечнее, поскольку они плелись далеко позади меня, продолжая смеяться и болтать. Я бросила на них удрученный взгляд, сомневаясь, что они слышали лай и понимали, что он означает.
А затем Пио храбро тявкнул.
Повернув голову, я обнаружила, что прямо передо мной стоит огромный пес. Вздыбив шерсть на загривке и оскалив зубы, он давал мне понять, что я напрасно вторглась в его владения.
Струйка пота потекла у меня по спине, хотя день был нежарким. О том, чтобы продолжать путь, провоцируя собаку, не могло быть и речи, но повернуться к ней спиной и пойти обратно я также не решалась.
Шепнув несколько ободряющих слов на ухо Пио, я медленно повернулась и направилась к лужайке. Я шла не торопясь, зная, что любое резкое движение с моей стороны послужит для пса сигналом к атаке. Как только я отойду подальше от конюшен и собака потеряет ко мне интерес, я смогу вернуться в замок другим путем. Однако не успела я сделать и дюжины шагов, как за моей спиной снова раздалось угрожающее рычание.
Я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, что дворняга несется к нам, ее рычание стало еще более пугающим, учитывая скорость, с которой она приближалась. Мужественно гавкнув в ответ, Пио забился у меня на руках, пытаясь вырваться и вступить в бой с противником.
— Нет! — крикнула я, обращаясь не столько к Пио, сколько к злобной псине, которая теперь кружила вокруг нас, готовясь к нападению.
Я услышала крики Изабеллы и Розетты откуда-то издалека и взмолилась, чтобы хотя бы одна из них догадалась побежать за помощью. Наверняка поблизости должен быть кто-то с крепкой палкой или граблями, чтобы отогнать животное.
«Но помощь может прийти слишком поздно», — с отчаянием поняла я, когда собака бросилась на меня, намереваясь вырвать Пио у меня из рук.
В последнее мгновение я инстинктивно отвернулась, и, не достав Пио, собака вцепилась мне в рукав. Ее длинные клыки едва задели мою руку, а могли бы полностью погрузиться в человеческую или собачью плоть. Она двигалась так быстро, что мое действие заставило ее потерять равновесие и упасть позади меня.
Прежде чем она успела встать, я уже неслась со всех ног, хотя длинные юбки сковывали мои движения, а Пио своим весом оттягивал руки. Однако я продолжала бежать, все мое существо было охвачено тем первобытным ужасом, который должны были ощущать мои древние предки, спасаясь от волков. Но даже охваченная страхом, я осознавала всю тщетность моих попыток. Через пару секунд собака снова бросится за нами и догонит нас в несколько прыжков.