— Не дурите, — сказал он, неодобрительно качая головой. — Вы ранены и напуганы. Вам необходимо немного отдохнуть, а не утруждать себя еще больше.
— Но я запачкаю вас кровью, — слабо запротестовала я, не имея сил — или, может быть, желания, как язвительно подсказал мне внутренний голос, — чтобы найти более подходящий предлог.
Он невесело усмехнулся.
— Не беспокойтесь, мне приходилось быть испачканным кровью гораздо большее количество раз, чем вы можете себе представить. Теперь дайте мне поводок Пио, я поведу его.
Чувствуя бесполезность дальнейших возражений, я кротко сняла замотанную вокруг моей руки веревку и вручила ему. Решив смириться с неизбежным и извлечь пользу из ситуации, я расслабилась в его крепких объятиях.
Это был не первый раз, когда мужчина нес меня на руках. Несколько месяцев назад, я получила ножевую рану от рук убийцы и точно так же упала от слабости несколько часов спустя. Учитель нес меня весь путь от сада до мастерской синьора Луиджи. Я не слишком хорошо помнила это, потому что большую часть пути была без сознания. Кроме того, мне было ужасно неловко от того, что я нахожусь в руках Леонардо, поэтому у меня остались не слишком приятные воспоминания об этом опыте.
Но в настоящий момент я чувствовала приятное волнение от подобного обхождения. Разумеется, он оказывал мне внимание исключительно по долгу службы, помощь мне была всего лишь продолжением его обязанностей по охране замка. Кроме того, и я, и учитель имели основания подозревать этого человека, учитывая его отношения с обеими женщинами, которые предположительно наложили на себя руки несколько дней назад. Принимая во внимание все это, как мне могло быть так хорошо просто от того, что он рядом?
Опасаясь, что мне может стать слишком хорошо, я решила спасти себя беседой.
— Просто удивительно, что вы смогли убить собаку одним ударом ножа, — отважилась я заговорить. — Как у вас это получилось?
— Ну, скажем, что в детстве у меня было достаточно времени, чтобы приобрести подобные умения, — туманно ответил он. — Я могу попасть в цель с достаточно большого расстояния, но пока вы не легли на землю, был риск, что вы сделаете неверное движение, и я попаду в вас. Если бы не это, все кончилось бы гораздо раньше.
— Но что, если бы вы промахнулись? — пискнула я, еще раз осознав, насколько мы с Пио были близки к смерти.
Грегорио, похоже, не задавался таким вопросом.
— Я никогда не промахиваюсь, — сказал он просто. — И даже если бы промахнулся, у меня еще есть мой меч.
Существовала еще возможность того, что пока он добежал бы до нас, мы с Пио могли получить серьезные или даже смертельные раны. При этой мысли я вздрогнула. Без сомнения, я еще не раз переживу это происшествие в ночных кошмарах.
Что-то мне подсказывало, однако, что вряд ли подобное случится с Грегорио.
— Я удивлен, что мы раньше не встречались, — продолжил он, не подозревая о моих страхах. — Вы, должно быть, только приехали в замок. Как вас зовут?
Я представилась и выдала ему короткую версию той истории, которую сочинил Леонардо.
— Итак, я приступила к обязанностям горничной графини только вчера. Но откуда вы знали? Вы же не можете знать каждую женщину в замке.
— Я знаю всех красивых женщин… и некоторых из них лучше, чем других.
Я практически слышала в его голосе ту ленивую улыбку, которой он одарил меня несколько минут назад. Как и прежде, я разрывалась между возмущением и легким трепетом, пробежавшим по моему телу от этого намека. Я безжалостно расправилась с трепетом, напомнив себе о своей миссии, и спросила как можно более невинным тоном:
— Вы знали Беланку, горничную, вместо которой взяли меня?
Я почувствовала на мгновение, что его хватка стала более жесткой.
— Я разговаривал с ней пару раз, вот и все.
На этот раз в его голосе не было ленивой улыбки. Подозреваю, что на дальнейшие вопросы о Беланке он бы отвечать не стал, но на тот момент это было неважно. Мы дошли до портика, который вел в крыло замка, где располагались покои знати. В отличие от безлюдных окрестностей конюшен, эта часть двора походила на муравейник. Всюду сновали слуги и торговцы.
И мужчины, и женщины застывали в изумлении при виде молодой женщины, которую нес на руках капитан стражи, и маленькой собачки, семенящей за ними. Взгляды, которыми они провожали нас, большей частью выражали разной степени неодобрение. И только одна беззубая старуха в белом платке, который обычно носили няньки, и бедном платье захлопала в ладоши и понимающе улыбнулась мне.