Графиня в это время прощалась с Грегорио.
— Капитан, мы с Пио вам безмерно благодарны, — заявила она, одарив его милостивой улыбкой и царственным кивком. — Я непременно позабочусь, чтобы вы были вознаграждены за вашу доблесть.
— Ваша благодарность — лучшая награда, графиня, — ответил он с легким поклоном и намеком на ту самую ленивую улыбку, которой он улыбался мне. И затем, к моему величайшему изумлению, он ей подмигнул.
Я быстро отвернулась, притворившись, что ничего не видела. Тем не менее я успела заметить, что ее щеки порозовели. Как ни странно, она вовсе не выглядела разгневанной подобной фамильярностью со стороны мужчины, который был гораздо ниже ее по положению. Наоборот, ее смущенное, но счастливое лицо выдавало с головой ее влюбленность.
Неужели графиня была одной из тех женщин, которых Грегорио знал лучше, чем других?
Вспомнив слова Эсты о том, что Беланка носила кому-то записки от Катерины, я поняла, что моя догадка была верна. В конце концов, тайная связь знатной дамы с мужчиной гораздо ниже ее по рождению была отнюдь не редкостью, в особенности если этот мужчина был столь привлекателен, как Грегорио!
Стараясь не обращать внимание на ревность, неожиданно кольнувшую мне сердце, — разве лихой капитан не оказывал мне подобные, почти интимные, знаки внимания всего несколько минут назад? — я заставила себя снова посмотреть в их сторону. Странно, но, несмотря на разницу в общественном положении, эти двое, казалось, были необыкновенно похожи друг на друга своей экзотической красотой и непостоянным нравом. Я видела, как они обменялись взглядами, прежде чем Грегорио снова поклонился и вышел из комнаты.
Как только за ним закрылась дверь, Катерина снова приняла свой обычный взбалмошный и немного высокомерный вид.
— Дельфина, тебе больно? — спросила она, подходя ко мне. Не дожидаясь ответа, она схватила меня за здоровую руку и серьезно сказала: — Я никогда не забуду, что ты рисковала жизнью, спасая Пио. Он для меня единственное родное существо. Не знаю, что бы я делала, случись с ним что-нибудь!
Она повернулась к Эсте, которая уже закончила обработку моей руки и теперь оборачивала ее мягким куском льняной ткани.
— Ты не забыла о мази, которую всегда использовала Лидия? Она уверяла, что ею можно вылечить любую рану. О, если бы она была здесь!
С подавленным рыданием Катерина резко села на край постели и приложила кружевной платок к влажным от слез глазам. Видя ее печаль, Пио забрался ей на колени и коснулся своим холодным носом ее щеки.
— Дельфина, ты не знала Лидию — эту очень мудрую женщину, — сказала она мне дрожащими губами. — Она заботилась обо мне, когда я была ребенком, потому что моя мать умерла вскоре после моего рождения. Даже после того, как она перестала у нас служить, мы иногда встречались тайком, и она рассказывала мне чудесные истории. Я даже иногда представляла себе, что Лидия была моей настоящей матерью.
Она замолчала на секунду и покачала головой.
— Да, я знаю, что это было глупо, но эти фантазии делали меня счастливее. Думаю, что и ее тоже. Я знаю, что она любила меня, поэтому не могу понять, почему она покончила с собой. Самоубийство — это тяжкий грех, не так ли?
Она не сводила с меня тревожного взгляда, и я поняла, что она ожидает от меня слов, которые могли бы разуверить ее в этом и внести покой в ее душу. Я мысленно застонала. Возможно, выпей я еще один бокал вина, я смогла бы подискутировать на религиозные темы. Но все, чего мне сейчас хотелось, это остаться одной и поплакать над своей раненой рукой и испорченным платьем.
Но поскольку она моя хозяйка, я не могу проигнорировать ее вопрос. Я подумывала о том, чтобы ответить какой-нибудь банальностью, когда внезапно вспомнила о Витторио. Константин рассказал мне, что его мать разбилась, упав с балкона, и люди начали шептаться, что это был вовсе не несчастный случай. Что я могла бы сказать Витторио, задай он тот же вопрос, что и графиня?
— Церковь говорит, что лишить себя жизни — смертный грех, — осторожно сказала я, — но только Бог ведает, что происходит в сердце человека в момент его смерти. Может быть, в последний момент Лидия одумалась и захотела жить. И тогда ее смерть на самом деле всего лишь ошибка, не так ли?
Глаза Катерины снова наполнились слезами, но она заулыбалась и внезапно стала казаться моложе.
— О, Дельфина, ты так же мудра, как и Лидия, — с облегчением вскричала она, снова схватив меня за руку. — Я уверена, что ты права, хотя вполне возможно, что это действительно был несчастный случай. Как бы то ни было, мне стало гораздо легче.