— Мне там никак нельзя появляться, погублю и его, и себя, — уклончиво объяснила Марина.
— Вам нельзя — могу съездить я. Да как же это? Давайте адрес. Смолевичи? Не край света. Привезу мальчика.
— И такой несокрушимой была уверенность этой женщины, столько энергии и готовности помочь светилось в ее лице, что Марина, не привыкшая ни о чем просить для себя, вдруг поверила, что Ксения Романовна сделает, о чем говорит, у нее получится. Вот только как лучше остеречь ее? Ведь нельзя ни словом обмолвиться о своих делах в Смолевичах, нельзя открыться.
— Понимаете, Шурик там, наверно, под наблюдением...
— А я осторожно.
И быстрая на ногу докторша уже схватила платок, собралась бежать за пропуском, ведь без пропуска по железной дороге не проедешь. Но тут ее старшая, девятиклассница Нэля решительно встала у двери:
— Я с тобой, одну не отпустим! — И, прижав руки к груди, повторила мягче, но с непреклонностью:
— Поедем вместе, мама.
А что, действительно, вдвоем надежней, рассудили взрослые: едут мать с дочерью, дело семейное — подозрений меньше. Да, пропуск надо просить на двоих.
За поселком, на полигоне, жил переводчик — местный немец Тэр. Ксения Романовна еще до войны лечила его дочку от полиомиелита, поставила ребенка на ноги. Теперь переводчик помог выхлопотать у военного коменданта пропуск для «фрау доктора».
Поезд шел медленно, с частыми остановками. В Смолевичи приехали под вечер. Городок с незнакомыми улицами долго не выводил их, куда было нужно. Спрашивать не решались, чтобы не привлекать внимания. Наконец нашли двухэтажный деревянный дом. Постояли у забора, осмотрелись.
Во дворе играл мальчик черноглазый, со светлой кудрявой головой. Шурик? За ним присматривала девушка. Из дома неожиданно вышел немец в военной форме. Ксения Романовна с Нэлей затаились в кустах. Немец сказал что-то девушке, направился к калитке и быстро исчез за углом.
Выждав еще немного, Ксения Романовна решилась войти. Нашла хозяев указанной в адресе квартиры и сразу сказала, что приехала забрать Шурика:
—Я его тетя.
Она почувствовала замешательство, колебания незнакомой женщины. Поняла, что действует правильно, нужна решительность. Видимо, караулить чужого ребенка, кормить его в такое трудное время, да к тому же не знать, чем это все для семьи кончится, — тяготило людей. В конце концов, сами они ничего против Марины не имели и не желали зла ее сыну. А хай себе увозят! Можно сказать, что недоглядели, убежал хлопчик...
Не давая им передумать, Ксения Романовна бросилась навстречу белоголовому мальчугану, входившему в комнату с уже знакомой девушкой. Наклонилась, заслоняя, от всех удивленное лицо малыша.
— Ты меня помнишь? Я тетя твоя, поедешь со мной? Ребенок серьезно кивнул, уточнив:
— К маме?
— Так вы хотите его забрать? — все еще в раздумье повторила хозяйка. — Тогда забирайте сразу, сейчас, и немедленно уезжайте из Смолевичей.
Они договорились, что приезжие выйдут из дома одни и пойдут по дороге, стараясь не привлекать к себе внимания. Через некоторое время девушка с мальчиком отправятся следом. Встреча должна произойти как бы случайно и подальше от дома.
За окном начало темнеть. Ехать обратно на ночь глядя не входило в первоначальные планы Ксении Романовны, она собиралась переночевать у одной знакомой выпускницы мединститута. Но сразу согласилась на все условия.
Когда они с Нэлей шли от дома, им казалось, что из каждого окна за ними наблюдают, за каждым забором стерегут. Ноги подкашивались, очень хотелось оглянуться, но они терпели, пока не оказались в пустынном месте. Увидели скамейку, без сил опустились на нее. Говорить не могли.
Никто не появлялся. Неужели обманули? А может, уже отправились за немцами?!
Казалось, вечность прошла, прежде чем они разглядели вдали медленно приближавшуюся девушку. За руку она вела мальчика.
Как они спешили к вокзалу! Сонный ребенок казался тяжелым, несли его по очереди. Надо было добыть еще место в поезде. Ксении Романовне пришлось надеть повязку с красным крестом, собрать всю свою выдержку и твердость для разговора с военным комендантом:
— Вы должны мне помочь! Меня ждут больные. Я лечу ваших, немцев.
Только оказавшись в вагоне, перевели дух. В товарняк набились немецкие солдаты, грязные, гогочут. Нэля прижала к себе спящего Сашу. Только отъехали — бомбежка. Вагон опустел, а они и прятаться не побежали. Дождались, пока поезд дернулся, грохнув всеми сцеплениями, и неохотно двинулся дальше.
Но испытания на этом не закончились. Уже на ходу к ним заскочили двое из железнодорожной полиции. Вспыхнул фонарик. Ксения Романовна торопливо достала свои бумаги. На остановке немцы приказали следовать за ними.