– Ты правильный человек, который повстречался в неправильное время… – шепчу я, прежде чем долгожданный покой забирает и меня в свои объятия.
***
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я открываю глаза. Моя голова покоится на груди Дэниэля, одной рукой он бережно прижимает меня к себе, наши ноги переплетены. Я боюсь пошевелиться, боюсь нарушить волшебство этого момента, и потому не двигаюсь, стараясь сохранить ровное дыхание.
Мне до сих пор не верится, что так действительно бывает. Так хорошо, так правильно, так идеально. Как будто мы точно знали, что нужно делать, как именно доставить друг другу удовольствие. Не было неловкости или каких-то лишних действий, но при этом всё произошедшее было за гранью. Уверена, что вскоре я буду жалеть о том, что решилась. Но лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.
– Я впервые спал с тех пор, как...в общем, я не спал уже очень-очень давно, – раздается голос Дэниэля у самой моей макушки, и я вскидываю голову. – А сегодня не было ничего. Не было снов и мыслей. Я обрел долгожданный покой.
Дэниэль переводит взгляд на меня и улыбается. Наблюдая за ним сейчас, сонным, взъерошенным, но таким красивым, я, мне кажется заново влюбляюсь. Медленно перевожу взгляд с его глаз на губы, на тонкую полоску шрама пересекающего уголок верхней губы. Пальцы сами тянутся к его лицу.
– Откуда он? Ты так и не рассказал.
Дэниэль делает глубокий вздох и запускают руку мне в волосы, прижимая ближе к себе.
– Подарок от отца…
– Он бил тебя? – сдавленно уточняю я.
– Один раз. Он отвесил мне пощечину тыльной стороной ладони. На его пальце было надето кольцо с крупным камнем. Он никогда его не снимал. Именно это кольцо разорвало мне кожу и оставило шрам. Мне тогда было шестнадцать.
– За что… за что, он ударил тебя?
– За отсутствие стремлений и амбиций. Я никогда не рассказывал об этом раньше. В детстве я любил конструировать что-нибудь. Мастерить поделки из дерева, что-то создавать. Отец же видел для меня лишь один путь – блестящую военную карьеру. Мои увлечения он считал пустой тратой времени, чем-то пустяковым, несерьезным. – Он усмехается, но усмешка его получается горькой. – Я не хотел идти в армию, но для сына графа не существовало другого выхода. И всё же я пытался. Я хотел пойти учиться на инженера. В то время активно развивалась гражданская инженерия – именно так я представлял свое будущее. Отец же решил вернуть меня с небес на землю. Он ясно дал понять, что не позволит своему единственному сыну опозорить семью. С тех пор я перестал мечтать, или хотеть чего-либо для себя. По-настоящему.
– Мне очень жаль, – я кладу ладонь ему на щеку и грустно улыбаюсь в ответ.
– До тех пор, пока не встретил тебя, – добавляет он, со всей серьезностью. – Так странно, что шанс умереть выпал мне именно тогда, когда я захотел жить.
– Но… – Я хватаюсь за эту фразу. – Тогда мы можем...
– Стейси, не надо… – Он подносит палец к моим губам. – Не надо, прошу. Я хочу жить, но не так. Не таким образом. Я бы отдал все, чтобы узнать тебя, узнать твою жизнь, познакомиться с твоей семьей, просыпаться и засыпать вместе, готовить, гулять, изучать этот мир. Я бы постарался вписаться в твоё время, нашел бы занятие, которое приносило доход. Я дарил бы тебе цветы хоть каждый день. И научился бы наконец варить чёртов кофе...
В этот момент я издаю смешок, пытаясь остановить подступающие к глазам слезы.
– ...но нет такого способа, никогда не было. Что это будет за жизнь? Для тебя? Ты вернешься в Париж и заберешь свой портрет с собой, чтобы навещать меня? Или переедешь сюда насовсем, чтобы сидеть со мной в поместье? – Он поднимает брови, подчеркивая ироничность момента. – Это просто глупость. Без тебя мне здесь нечего делать. А тебе нечего делать со мной. Поэтому прошу, давай оставим это. Ты обещала мне…
Я сглатываю ком, образовавшийся в горле после его слов. Он, несомненно прав в одном. Наши отношения в нынешнем положении никогда не сработают. Реальность в конце концов заберет свое. Но у нас было бы время, я готова была потратить сколько угодно часов, дней, месяцев на то, чтобы понять природу произошедшего и найти выход. Но я не могу нарушить слово, данное ему. Это будет не честно. Пусть где-то глубоко внутри меня прорастает гнилое семя обиды. Обиды на то, что ему недостаточно меня. Недостаточно того, что я могу предложить.