- Нельзя уничтожить? Как это?- удивленно воскликнула Татьяна Аркадьевна.
- Дед Афанасий пишет, что во всех пожарах, которые происходили по вине портрета, он сам оставался целым и невредимым. Его попытки сжечь, порвать или утопить картину ни к чему не привели. Картина просто исчезла и через время появилась уже совсем в другом месте.
- И что же нам делать?- озадаченно спросила жена профессора. Тот в ответ пожал плечами.
- Не знаю, голубушка. Не знаю. Я и представить себе не мог, что когда-нибудь мне придется столкнуться с ним. Но выбора у нас нет, придется действовать, как судьба прикажет. Извини, Танюша, но поездка в Англию опять откладывается.
Татьяна Аркадьевна улыбнулась.
- Не волнуйся. Я все понимаю. Спасение человеческих жизней превыше всего. Слава Богу, что у нас есть время перед рождением внука графини Реденфорд.
Иван Ильич согласно кивнул, А потом, выглянув на улицу, сообщил:
- Извозчик уже в ожидании. Пойдем, дорогая.
И взяв свой рабочий чемодан с самыми необходимыми для обрядов предметами, семья Вороновых снова отправилась спасать невинные людские души.
* * *
- Ваня! Ты все-таки приехал! Я так рад тебя видеть! Татьяна Аркадьевна, чудесно выглядите!- едва перед супругами Вороновыми распахнулась дверь, за которой показалось круглое, без единого следа растительности, лицо Лаврентия Семеновича, тот кинулся обнимать старого друга. Они не виделись уже около двух лет, и, несмотря на печальные обстоятельства их встречи, оба были счастливы видеть друг друга.
- Разве я мог не приехать?- искренне удивился Иван Ильич.
- Прости, друг мой. Каюсь. Слышал, что у тебя в последнее время очень много работы, даже к графине Реденфорд в Англию ехать собрался. Вот и подумал, грешным делом, что на мое письмо можешь не ответить,- пропуская гостей в дом, вздохнул Лаврентий Семенович. И уже обращаясь к молоденькой девушке в платье прислуги, скомандовал,- Аглая, накрывай на стол! Да поживей давай. Негоже гостям после долгой дороги голодать.
Девушка молча кивнула и тут же скрылась в дверях. Пока мужчины обсуждали старых знакомых да недавно принятые земельные законы, Татьяна Аркадьевна молча рассматривала убранства большой комнаты, а увидев большой стеллаж с книгами, немедленно подошла к нему. На удивление женщины, книги были аккуратно расставлены не просто по жанрам, но даже по авторам и алфавиту. Здесь была и классическая литература, и детективные истории, и женские романы, и книги документального жанра. Но больше всего книг было посвещено мистике и оккультизму.
- Аннушка любила читать,- заметив явный интерес Татьяна Аркадьевны, пояснил хозяин дома,- А последнее время прям помешалась на мистике. Чуть книгу какую новую в лавке книжной увидит, тут же скупает. Я уж думать начал, что в секту какую попала, когда от мистики она к оккультизму перешла. И картину эту проклятущую купила только из прихоти своей, из-за увлечения мистикой. Ох, бедная моя Анечка...
Лаврентий Семенович, вспомнив о покойной жене, загрустил. Татьяне Аркадьевне даже показались слезы в глазах мужчины. И как настоящая чуткая женщина, она подошла к другу своего мужа и крепко его обняла.
- Мне очень жаль вашу жену и вас. Mors certa, hora incerta. C’est la vie. (Фр. Смерть несомненна, но ее час неизвестен. Такова жизнь). Но позвольте мне все же спросить, как это случилось? И почему вы решили, что виновата картина?
- Да, конечно, я вам все расскажу. И картину покажу. Она висит, как приклеенная в Аннушкиной комнате. Мы ее уже и так пытались снять, и эдак. Ничего не помогает. Я даже ее из рамы вырезать пытался, но это дьявольское создание ни один нож не берет. Даже царапины не осталось.