Открыв глаза, Татьяна Аркадьевна сразу поняла, что она на месте. Женщина стояла возле большого двухэтажного дома, стоящего среди густого темного леса, И куда бы не падал ее взгляд, были одни деревья. Как и в прошлый раз пребывания здесь Татьяны Аркадьевны, все было серое, словно бесцветное. Возникало ощущение, будто бы кто-то намерено вытянул отсюда все краски. Хоть Воронова была в потустороннем мире уже не в первый раз, но все равно не могла привыкнуть к мрачным пейзажам этого места.
- Кто ты такая?- в оглушающей тишине мира мертвых раздался звонкий детский голосок. От неожиданности Татьяна Аркадьевна вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла та самая девочка с портрета. Милый ребенок в нарядном платьице и большими глазами. Убедившись в том, что ее заметили, девочка, наклонив голову, больше констатировала факт, чем спросила,- Ты живая.
У Татьяны Аркадьевны сжалось сердце от мысли, что это маленькое прелестное дитя повинно в смерти Анны Андреевны. Но, сделав над собой усилие и стараясь не показывать свои мысли, женщина присела перед ребенком и, улыбнувшись, представилась.
- Здравствуй. Меня зовут Татьяна Аркадьевна. А тебя как?
- Меня папенька Елизаветой назвал. Но мне мое имя совсем не нравится, поэтому я всем говорю, что я Элис. Так мамину лучшую подругу зовут. Она из Франции к нам приезжала, из самого Парижа,- Елизавета присела в легком реверансе и снова повторила,- Ты живая. Что ты здесь делаешь?
- Да, ты права, я живая. Я хочу с тобой поговорить. Для этого и пришла сюда.
- Я так давно не видела живых людей. Я так рада, что ты здесь! Пойдем,- весело засмеялась Элис и потянула Татьяну Аркадьевну за руку в сторону одной из деревянных скамеек возле входа в дом.
- У тебя очень красивое платье,- улыбнулась женщина, как только Элис села рядом с ней.
- Спасибо,- искренне обрадовалась девочка и добавила,- Мне его мама сшила. Она умеет шить все на свете. И пусть папа говорит, что у нас хватает денег, чтобы купить мне десять новых платьев, но мамины мне все равно нравятся больше.
Татьяна Аркадьевна с грустью заметила, что ребенок говорит и о себе, и о родителях так, словно они все были живы. Хотя, конечно же, это не так. Но, может,
девочке так проще справляться с их смертью? Заметив задумчивое выражение лица Татьяны Аркадьевны, Элис снова звонко рассмеялась. Женщина удивленно посмотрела на девочку.
- Мои родители приходят ко мне сюда. Не так часто, как хотелось бы, но приходят. Чаще им не разрешают. Поэтому я и говорю о нас, как о живых.
- То есть, это не только твой мир? Сюда могут приходить другие умершие? Поразительно!- искренне удивилась Татьяна Аркадьевна, а Элис закивала.
- Это мой мир. Здесь так, как было дома. Иногда приходит мама, иногда папа, а иногда они вместе появляются. А иногда приходит тот страшный человек. Он делает ужасные вещи. Я его боюсь, поэтому всегда прячусь в моем домике. Вы ведь из-за него здесь? Из-за того, что он творит зло в вашем мире?
На лице девочки промелькнул неподдельный страх. Татьяна Аркадьевна неуверенно кивнула и погладила Элис по руке, стараясь успокоить. Та благодарно кивнула, а Татьяна Аркадьевна спросила:
- Что это за человек? Как он вообще может попадать в твой мир?
- Он художник. Папа пригласил его к моему дню рождения рисовать мой портрет,- голос Элис дрогнул, воспоминания давались ей слишком тяжело. Но она продолжила,- День за днем он приходил в наш дом рисовать, угощал меня сладостями, ужинал с нами. Он казался добрым, всегда улыбался. А потом... Потом он закончил рисовать. Я побежала к нянюшке, рассказать ей, что портрет готов, а этот человек пошел показывать его родителям. А когда я вернулась, мама с папой уже умерли, а этот человек стоял с большим ножом в руке. Больше я ничего не помню. Только то, что было очень больно. Но когда очнулась, я оказалась здесь. Конечно, первое время было очень страшно, но потом пришли мама с папой и все мне объяснили. Я уже почти привыкла к этому месту, здесь не так уж и плохо. Если я хочу, появляются любые игрушки или книжки, ведь это мой мир. Я могу здесь делать все, что захочу.
Элис замолчала. На ее лице даже появилась улыбка. Видимо, девочке просто нужно было выговориться, выплеснуть все эмоции, которые у нее накопились. Татьяне Аркадьевне не хотелось своими вопросами заставлять это невинное дитя страдать, вспоминая все ужасы ее гибели, но там, в мире живых умирали люди. Поэтому ей пришлось спросить: