– Конечно, не бери в голову! – Я какое-то время мнусь на пороге.
Дэвид смотрит на меня, а затем наклоняется и целует в щеку. От него пахнет дорогим одеколоном, прикосновение его губ осторожное и мягкое. Он быстро отстраняется и произносит: "До встречи", а затем садится в такси. Я захожу в дом и прислоняюсь спиной к входной двери. Матильда должно быть уже спит. Как можно тише поднимаюсь по лестнице наверх, но на втором этаже останавливаюсь на мгновение и принимаю молниеносное решение подняться выше. На третьем этаже дома находятся галерея и библиотека, а в другой части спальня и кабинет господина Ришара. Я на цыпочках пробираюсь в крыло хозяина дома и вижу сквозь щелку незакрытой двери кабинета, что там горит свет. Была, не была. Я иду к кабинету, приоткрываю дверь и в очередной раз за последние дни у меня перехватывает дыхание. Кабинет оказывается пустым, но пугает меня это. Тот же диван, тот же комод, те же шторы на окнах, тот же стол из черного дерева. Всё убранство комнаты является точным отражением кабинета из картины.
– Что за… – я не успеваю закончить фразу, потому что слышу шаги в коридоре.
Не придумав ничего лучше, забегаю в кабинет и прячусь за занавесками у дальней стены. Шаги приближаются к двери, а затем щелкает выключатель и комната погружается в темноту. Я слышу, как в замке поворачивается ключ, а затем шаги удаляются, оставляя меня одну, запертую в темноте.
– …черт, – я всё же заканчиваю предложение, а затем меня захлестывает паника.
Глава 6
Весь мир – страшный паноптикум, где все напоминает о том, что она существовала и что я ее потерял.
"Грозовой перевал", Эмили Бронте
"Дыши, Стейси, просто дыши". Кабинет освещает лишь тусклый лунный свет, и я достаю телефон, чтобы зажечь фонарик. Выключатель находится снаружи, поэтому мне нужно найти дополнительный источник освещения. На письменном столе обнаруживаю настольную лампу, в мягком свечении которой комната приобретает наконец отчетливые очертания. Я опускаюсь на диван. "Итак, что дальше?"
Положение, в котором я оказалась, едва ли можно назвать завидным, но раз уж мне выпала такая возможность, необходимо найти какие-то зацепки. Внешне комната является копией кабинета, в котором я недавно была с Дэниэлем, за исключением некоторых мелких вещей и деталей. Судя по всему мебель пережила не одну реставрацию, так как её состояние даже лучше, чем то, что я наблюдала в картине.
Разумнее всего начать поиски с небольшого книжного шкафа в углу. В течении получаса я перебираю книги, но мне не попадается ничего похожего на дневники, обнаруженные в библиотеке. Мое внимание сосредотачивается на письменном столе, заполненным бумагами. Копаться в них – верх неэтичности, но у меня нет другого выбора, мне необходимо разобраться в происходящем. Поэтому я отбрасываю все свои сомнения. Стол заполнен не только бессчетным количеством листков с записями, на нем разбросаны ручки, линейки и карандаши, карты Франции и отдельных её городов, путеводители, несколько музейных каталогов – ничего стоящего моего внимания. Спустя пару минут я замечаю, что из верхнего ящика стола торчит ключ, значит он не заперт, поэтому в спешке открываю его. В нем аккуратной стопкой сложены папки, которые привлекают моё внимание. "Поместье Де Лабом". Я достаю всю стопку, но из-за моей неосторожности несколько файлов выскальзывают и со страшным грохотом падают на пол. Или мне так только кажется в звенящей тишине комнаты. Иррациональный страх подкрадывается к горлу, вдруг кто-то мог услышать шум, поэтому замерев на мгновение, прислушиваюсь к звукам дома. Всё тихо. Я судорожно выдыхаю, а затем раскрываю верхнюю папку. В ней лежит документ о купле-продаже, свидетельствующий о том, что господин Ришар приобрел поместье о некоего Жерара Робера. На следующей странице нахожу информацию о предыдущих владельцах, в числе которых фамилия Де Лабом попадается несколько раз вплоть до 1945 года. В 1945 году собственность переходит в руки Фергюса Бернара, после чего в 1989 её покупает господин Робер, а в 2001 господин Клод Ришар. Моя догадка подтверждается – я сейчас действительно нахожусь в поместье семьи Дэниэля, в том самом доме, в котором он заточен в картине. В папке также находится план поместья и копии некоторых документов – дарственные и акты приема-передачи.
Я откидываюсь на спинку стула, стараясь переварить полученную информацию. Судя по всему, Елена написала картину в Париже, ведь Дэниэль так и не представил её своей семье. Но как тогда портрет попал к Де Лабомам и как здесь оказались её дневники? Чтобы собрать мысли воедино, беру листок бумаги из стопки на столе и делаю заметки о том, что мне уже известно. Мне необходимо найти другие записи, если они имеются. Только так я смогу проследить судьбу возлюбленной Дэниэля и получить новые ответы. Но если дневников нет здесь, где еще они могут быть? Это как искать иголку в стоге сена. Я устало потираю лицо, а затем хватаюсь руками за голову.