– Стейси… – вкрадчиво говорит Дэвид. – Не хочешь ничего объяснить?
Моё спокойствие улетучивается, и я снова чувствую злость.
– Ты можешь узнать всё, что тебя интересует у Матильды, господина Ришара или Дэниэля.
– Кто такой Дэниэль?
"Блин!"
– Оговорилась, неважно… – я не хочу ничего объяснять, тем не менее продолжаю. – Передай господину Ришару мои извинения, но я не могу закончить этот проект по личным и профессиональным обстоятельствам. Я себя переоценила и мне очень жаль.
Дэвид напряженно смотрит на дорогу.
– Уверен, – его голос звучит хрипло и он откашливается, прежде чем продолжить, – уверен, что здесь правда есть некоторые личные обстоятельства, но дело точно не в твоей профессиональной компетентности. Я видел отчеты, ты прекрасно выполняешь свою работу.
– Я недостаточно компетентна, раз смешиваю работу и личную жизнь.
– Дело во мне?
Меня пробирает истерический смех.
– Да, Боже мой, Дэвид, нет! – я смотрю на него, осознавая, что не должна набрасываться, но почему-то его слова меня просто раздражают. Меня раздражает, что он не видит картины в целом и мыслит так узко. – Дело вообще не в нас! Ты и я – это бы никогда не сработало. С тобой я не чувствую себя так, как хотела бы чувствовать с мужчиной.
Я знаю, что мои слова попадают прямо в цель и задевают его. Он плотнее сжимает челюсти и играет желваками, а затем резко тормозит. Мы подъезжаем к вокзалу. Никто из нас ничего не говорит, и мне даже становится жаль, что я так грубо накинулась на него.
– Дэвид, прости…
– Не надо, – убийственно спокойным тоном говорит он. – Я всё передам господину Ришару и пришлю тебе чек за проделанную работу. Прощай, Стейси.
Он не смотрит, а я лишь киваю, едва сдерживая слезы. Вылезаю из машины под дождь, и, как только хлопает дверь, машина Дэвида с визгом выезжает с парковки. Ближайший поезд до Парижа отъезжает от станции только через два часа, поэтому сажусь в небольшое кафе и заказываю себе бутылку белого вина. К нему мне приносят оливки, и пока я жду поезд, и бутылка, и тарелка с закуской оказываются пустыми. Дорогу до дома я помню плохо, а как только добираюсь до квартиры, сразу же ложусь спать.
Громкий навязчивый звук доносится до меня откуда-то из под кровати. Пытаюсь нашарить рукой телефон, но тщетно. Видимо, когда вчера я бросила сумку на пол, он упал и закатился под кровать. Телефон затихает и я хватаюсь рукой за голову. Она невыносимо трещит, а в горле пересохло. На мне вчерашняя пижама и кроссовки. Класс! Покрывало кровати в слое грязи, а ещё следы остались на моем белом пушистом ковре. Так мне и надо. Сегодня утром идея отъезда не кажется мне такой уж правильной, а особенно ужасно то, как я обошлась с Дэвидом. Сбрасываю кроссовки, после чего нахожу свой телефон. На нем тринадцать пропущенных звонков от Матильды. Я выключаю телефон. Наверное, меня теперь уволят с работы. Новость должна скоро обрушиться на господина Жеванни. Но я это заслуживаю.
Что теперь? Первым делом принимаю душ и, насколько это возможно, привожу себя в порядок. Я решаю навестить своих родителей и выяснить, почему они не рассказывали мне о Матильде. Когда-нибудь мне придётся столкнуться с последствиями своего поступка, но пока что оставляю телефон дома, обещая себе разобраться со всем завтра. Сажусь в метро и еду на самый север Парижа, в Сен Дени, в дом своего детства.
Папы нет дома, но мама встречает меня с распростертыми объятиями.
– Здравствуй, мой полевой цветочек! – на глазах у нее слезы. – Скорее заходи в дом! Какой неожиданный визит! Я думала, что ты в Руане еще на несколько недель. Ты почему так мало звонишь нам с отцом? Одни отписки, а не сообщения…
– Ма-а-а-м… – прерываю ее тираду я. – У меня было много работы. Когда придёт папа? Мне нужно с вами кое-что обсудить.
– Папа? – мама смотрит на часы, а затем приглашающим жестом зовет меня на кухню. Я снимаю обувь и следую за ней. – Через полтора часа. Не поможешь мне пока с ужином? Хочу запечь папиного любимого цыпленка с прованскими травами и чесноком, а ты пока займись салатом. Грибы нарежь и брось на горячую сковороду, затем рукколу вымой хорошенько и просуши, заправку я уже сделала.
– Хорошо… – выбора у меня нет. Вкусно есть я люблю, а вот готовить не очень. Тем не менее, взбираюсь на высокий табурет у кухонного островка и принимаюсь нарезать лисички.