– А как скоро вы отпустили своих призраков? – с вызовом спрашиваю я.
– Они до сих пор со мной. Именно поэтому я знаю, о чем говорю.
Дверь в комнату открывается, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Матильда заходит с подносом в руках, не сразу замечая меня.
– Ох, Клод, знал бы ты, что натворил этот негодяй Эклер, я просто… – она осекается, заметив меня. – Стейси, а ты?.. Вы? Я, наверное, помешала.
– Нет. – Я резко встаю со стула. – Я получила всё, что хотела. Спокойной ночи, господин Ришар. Спокойной ночи, тётя.
Не дожидаясь ответа выбегаю из кабинета, как можно быстрее спускаюсь по лестнице и залетаю в свою комнату, с силой хлопнув дверью. Да что же это такое? Я не буду сдаваться. Просто не могу. Почему все вокруг думают, что знают, как лучше для меня, при этом даже не пытаясь понять мои мысли, чувства и доводы? Мне раздают советы люди, живущие затворниками долгое время. Так разве мы не вольны сами выбирать, от чего сходить с ума?
Я беру ноутбук с прикроватной тумбочки, усаживаясь поудобнее на кровати, и открываю стартовую страницу браузера. Ночь будет долгой, но я прошершчу весь интернет, открою каждую вкладку, и найду то, что мне нужно.
От компьютера меня отрывает лишь жалобное пение птиц за окном. На часах уже почти семь утра, а значит я просидела всю ночь, так и не обнаружив ничего стоящего. Факты противоречат друг другу, любая зацепка утопает в паутине противоположных, ведущих одна к другой, и в то же время в никуда. Я даже успела пообщаться с чатом GPT, задавая ему вопросы о том, как снять проклятье, и запрашивая продолжение того, что написано Катрин. Но ни один из вариантов меня не удовлетворил.
Я откладываю ноутбук в сторону и разминаю затекшие ноги и спину. Мне нужен кофе и как можно больше, чтобы продолжить поиски. Поэтому я спускаюсь вниз и включаю кофеварку, потирая уставшие от долгого сидения за компьютером глаза. В тот момент, когда я стараюсь подавить зевок, на кухню заходит Матильда. Увидев меня, она затихает и буравит оценивающим взглядом.
– Доброе утро, плохо спала? – в конце концов интересуется тетя.
– Доброе, вообще не ложилась, – снова зевая отвечаю я. – Сегодня поеду в библиотеку в Руан на весь день, так что на меня можешь не готовить.
– Ты уверена? Тебе бы стоило отдохнуть…
Я смотрю на тётю. На то, как искренне она хмурится и прикусывает губу, стараясь скрыть волнение за меня. И моя злость испаряется. Она не желает мне зла, она просто не понимает. Я же с агрессивностью матери-львицы защищаю свое право принимать решения и бороться за чужую жизнь, потому что однажды у меня его уже отняли. Я ничего не могла поделать со смертью родителей, но я могу сейчас.
– Спасибо, – беру чашку с горячим кофе и ласково улыбаюсь тёте. – Всё правда хорошо.
Покидая кухню, я глажу Матильду по плечу, притворяясь, что не замечаю направленного на меня обеспокоенного взгляда, в котором отчетливо читается недоверие. Если тётя пока не считает меня сумасшедшей, то у меня есть дурное предчувствие, что в скором времени это изменится. И в конце концов я оказываюсь права.
Следующие две недели проходят как в тумане. Поездки в библиотеку, десятки проштудированных книг по истории, таблиц и списков имен. Я не сплю ночами и днями, мне редко удается подремать несколько часов, но во снах мне снова видятся даты, имена и места. Порой в них является Катрин, усмехающаяся над моими нелепыми попытками снять ее проклятие. Сны выматывают меня хуже реальности, я почти не ем, и от этого мой внешний вид сильно меняется. Лицо становится бледным, под глазами залегают глубокие тени, а одежда повисает мешком. Однако, никто не акцентирует на этом внимание.
Несколько раз я навещаю Дэниэля, но в основном ради того, чтобы найти какие-то свидетельства жизни его предков в поместье "старого образца". Оказывается, что несмотря на всю величественность рода, до наших дней дошло не так много исторических документов или других подтверждений его существования. Вся информация крутится вокруг дневников Елены и Катрин, которые я перечитываю несколько раз, постоянно анализируя написанное, пытаясь уловить тайный смысл в каждой фразе, но так ничего и не нахожу.
Я практически забываю о существовании самого Дэниэля, позволяющего мне бесконтрольно копаться во всем, что находится в поместье. Он не беспокоит меня во время моих поисков, предоставляя личное пространство. И все же пару раз я ловлю на себе его пристальные задумчивые взгляды, но он ничего не говорит, и поэтому я продолжаю делать то, что должна.