– Нет, нет, нет, – Дэниэль прикрывает лицо внутренней стороной руки, пытаясь защититься от дыма. Но всё это кажется бесполезным. Огонь почти окружает нас, дым не даёт сделать вдоха. Голова начинает кружиться, значит, всё закончится очень скоро. Скоро закончится всё. Я оседаю на пол, Дэниэль всё ещё держится на ногах. Дым полностью заволок комнату, и я знаю, что уже не смогу выбраться. Всему приходит конец.
В моей голове начинают мелькать образы из детства. Вот я качаюсь на качелях на заднем дворе, пока папа жарит воскресное барбекю, а мама пританцовывает, накрывая на стол. День аварии, когда мне сообщают о смерти моих родителей, и я раз и навсегда решаю, что больше никогда не позволю никому причинить мне подобную боль. Момент, когда я попадаю в картину и встречаю прекрасного незнакомца, перевернувшего мою жизнь. Лица Лилиан и Фабио, Дэвида и Матильды, и наконец Дэниэля, в тот момент, когда мы смеялись, лежа в его постели. Где-то на границе потери сознания я ощущаю, как сильные руки обхватывают меня. Уже скоро, я чувствую. Сквозь пелену тумана, как будто издалека раздаётся знакомый низкий голос. Успокаивающий, обволакивающий, дарящий умиротворение. "Найди меня в следующей жизни". И затем я проваливаюсь в темноту.
Глава 20
Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется.
"Алиса в стране чудес", Льюис Кэрол
Вот и всё. Моему бессмысленному, бесцельному, наполненному болью существованию пришёл единственный возможный конец. Крах, забвение, небытие. Она ушла несколько часов назад. Уже навсегда. Мне не остаётся ничего, кроме ожидания смерти. Но голова на удивление свободна от мыслей о том, как это произойдёт. Мне не страшна ни боль, ни утрата мира. Мысли кружатся вокруг неё. Я старался быть максимально холодным и отстранённым в наши последние мгновения вместе. А сейчас бессмысленно мечусь по комнате из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь. Коим и являюсь по своей сути.
– Проклятье! – Я резко сажусь на кресло и запускаю руки в волосы. Дышать становится тяжело от нахлынувших эмоций.
Я не смею сожалеть о том, что она ушла. Я сам прогнал её, заставил покинуть меня навсегда. Вручил ей прощальное письмо с признанием. Признание… какое странное слово. Как будто я хочу ей рассказать о чем-то губительном и постыдном. Как будто мои чувства – это яд, способный отравить и погубить её нежную душу. Надеюсь, что Стейси окажется благоразумной и вскроет конверт уже после того, как сожжёт картину. А если всё-же нет? Хочу ли я, чтобы она знала? Это может повлиять на её мысли. Она может передумать, несмотря на данное мне обещание. Подхожу к картине очень медленно, пока прокручиваю в голове возможность остановить её, перекрыть все пути назад. Я могу уничтожить картину, через которую она приходила ко мне. Интересно, сработает ли это?
Хватаюсь за позолоченную рамку, не до конца осознавая, что именно собираюсь сделать. Снимаю картину со стены и смотрю на лавандовые поля, изображенные на холсте. Сами по себе они не вызывают во мне никаких эмоций. Работа безусловно талантливая, но я бы мог с чистой душой сжечь, разорвать, истоптать полотно. И тем не менее я аккуратно вешаю картину на её прежнее место. В этом нет никакого смысла. Если Стейси не сделает этого сегодня, завтра картина окажется на этой самой стене – целая и невредимая. Ведь я не могу ничего поменять в этой пусть и роскошной, но тюрьме. Каждый день всё повторяется. Всё становится на свои места. Остаётся лишь надеяться, что она не станет меня долго мучать. Она выполнит обещание.
Минуты тянутся бесконечно долго. Они и раньше были такими. До её появления. Я мог только разрушать, только ломать себя и всё вокруг. Сейчас мне уже не хочется тратить силы на уничтожение, но и созидание мне больше не светит. Так странно, как легко люди подрезают друг другу крылья. Как умеют убивать все лучшие и искренние порывы из-за собственного эгоизма. Я думаю об отце.
Как бы сложилась моя жизнь, если бы он тогда поддержал меня в моих стремлениях? Позволил бы пойти своим путем. Я бы отучился на инженера. Я бы создал много всего прекрасного. Возможно, женился бы на Елене. Даже если бы всё пошло не по плану. Если бы я был беден и одинок, у меня хотя бы было понимание, что это только моя вина. И всё же, я не могу полностью винить его. Это должно было быть моим решением. И я решил подчиниться. Пойти по пути наименьшего сопротивления. Никто кроме меня самого не виноват. Каждый из нас делает выбор, и расплачивается за это тоже сам.