Портрет
Этот противный малый постоянно норовил мне что-нибудь испортить. Нерешительный, местами глупый, он постоянно лез в самые важные для меня вещи. В его голове были светлые мысли, но он был слишком безволен и ленив, оттого, когда я собирался заняться чем-то дельным или душевным, он обязательно находил повод меня отвлечь. Он не был общительный, и, кажется, ему это и не было нужно, однако ж, из-за этого у него была уйма свободного времени, которое он уделял исключительно мне. Я бы не назвал его «злодеем», он был самым обычным человеком, но я питал к нему особенные чувства, поэтому закрывал глаза на все его проказы, даже, когда это переходило границы и стоило бы на это отреагировать. Наши бурные разговоры о бытии завораживали меня, поэтому, каким бы дуралеем я его не считал, всегда находился повод в этом усомниться. Мне было, порой, немного неловко разговаривать с ним на улице, хоть он и не кажется уродливым или странным.
Вообще, мы идеально друг другу подходили: он без устали меня «искушал», а я всё время поддавался его искушениям. Почему-то я никогда не был рад подобной совместимости. Если честно, он рушил самое дорогое в моей жизни, те вещи, на которые не позволено посягать никому, даже родному брату, однако я позволял ему всё. Все мои слова, упреки, всё было пусто. Мы даже часто приходили к консенсусу, но проходил день или два, и всё возвращалось на круги своя.
Наша с ним особенная связь, привязанность, иногда сводила меня с ума. Я был вынужден снова и снова находить общий язык и точки соприкосновения с человеком, который отнимал всё хорошее, что подарила мне судьба. Он составлял мою жизнь, мы были обречены быть с ним в вечном союзе, так уж было определено. Во мне было столько закопанных им стремлений. Наше безустанное совместное времяпрепровождения хоронило всё. Даже дела любовные. Любить мне доводилось однажды, я не преувеличу, если скажу, что это была лучшая пора в моей маленькой жизни. Маленькой во всех смыслах этого слова. Это чувство, чувство любви, при том ответное, было единственной настоящей вещью внутри, и вокруг меня. К слову, это была единственная пора, когда я немного отдалился от Него. Мои чувства были ничем иным, как подарком, а может, даже шансом, шансом начать новую веху в своей жизни. Однако, наши с Ним узы, а вернее будет сказать, кандалы, не давали тянуться в разные стороны. У меня был выбор, куда я могу пойти. В Его или Её сторону. И, отнюдь, этот выбор не был ультиматумом моей пассии, не в коем случае. Это было что-то само собой разумеющееся. Как, наверное, уже все догадались, я не смог порвать наши кандалы, слишком сильно он тянул их на себя, и Она ушла. Я долго пытался Её держать, и я, верно, выглядел жалко в этих потугах, но, она ушла.
Пусть сердечные дела – это поистине важное и, вероятно, самое главное в нашей жизни, это ещё не вся жизнь. А этот противный малый со мной всю жизнь. Честно, я никогда не понимал его до конца. Он мог видеть прекрасное, часто любовался природой, нагонял романтизма. Он совсем не был бесчувственным, скорее наоборот. Я часто успокаивал и жалел его, хотя, наверняка я по большей части делал это зря. Он постоянно интересовался животными, часто искусством. Если его не знать, он обязательно показался бы очень интересным и глубоким человеком. Но он, будто не властный над собой, постоянно тянул наши кандалы в беспробудные празднества, которые, к слову, заключались в нашем одиноком с ним времяпровождении. Казалось бы, чего ради? Но он был таков, и был таков всегда, сколько я его помню.
Я не могу не быть благодарен ему за многое, что нам с ним довелось вместе перенести. В глубине души, я им любовался, возможно даже гордился, по-чёрному. Я никогда не находил сил сломать наши кандалы, хотя уверен, что так было бы лучше. Но честно сказать, мне было страшно их ломать. Я страшился своего будущего без него. Он всегда был моим ядом, моей занозой, тем, что заставляло меня быть ничтожеством в собственных глазах. Он – мое наваждение. Но он единственное, что я когда-либо знал. А когда я познавал что-то другое, всё равно шел за ним. Не думаю, что он со зла вёл нас в бездну и специально отодвигал в сторону мои стремления. Кажется, он пытался донести наши кандалы в какое-то глубокое тёмное место, где нас никто не достанет, где будет комфортно и ничто уже не будет иметь значения. Он было и согласится со мной, что так нельзя, однако, через время он разворачивался в другую сторону, и я шёл за ним, он всегда оказывался сильнее меня.
Он и сам никогда не знал, что ему было нужно, он тянул эти кандалы машинально. Он был инертный по жизни. Этот парень легко поддавался влиянию. Ему показывали путь, и он, думая, что нашёл «то самое» бросался по нему идти, но сделав пару шагов, разворачивался обратно. Я думаю, что его проблема в том, что он самый обычный на свете человек, а хотел чего-то большего. Он, быть может, и старался бы всё поменять, если бы что-то шло в гору, как у великих, а не постепенно и равномерно развивалось, как у всех. Во всяком случае, ему так казалось, что он сможет нести ношу гения, что она его спасение. Тем не менее, он не был слишком талантлив, но не сказать, что у него что-то не получалось, из него обязательно вышло бы что-то путное, приложи он свои усилия. Он всегда был слеп в своих желаниях, его амбиции не покидали его. Он хотел всего и сразу, не хотел трудиться, чтобы быть «одним из», ему обязательно нужно было быть выше всех и от осознания того, что выше головы он прыгнуть не сможет, он и во все опускал свои руки и оставлял даже малейшие потуги, безустанно шёл вниз, всё ждал и, верно, ждёт легкого пути, по которому ему посчастливится пройти к вершине.
В общем, он был самым обычным человеком, и, к слову, это был я.