Чем больше Крис присматривался к Линетт и исподволь следил за ней, тем больше не понимал её. Ей было… хорошо. Да, её все избегали, но если внимательно присмотреться… ей было хорошо с собой. Её не тяготило одиночество, наоборот, Линетт, казалось, наслаждалась им, именно одиночество давало ей силы творить… неплохие вещи. Крис спустя какое-то время заглянул в каморку художественного класса, чтобы проверить прогресс своей наблюдаемой, и был приятно удивлён, что прогресс был. Набросок плавно дорисовывался, обрастал деталями и был ничуть не хуже, чем изначальный вариант. И Криса взяла зависть.
В тот день он пришёл в свой домик, достал мольберт, краски, холст, как всегда занёс кисть и… остановился. Желание творить было, а вот сюжета в голове не было. Линетт нашла его для себя, видимо, на одной из прогулок в окрестностях, но гулять уже было поздно: осенние сумерки постепенно сгущались, а в окно застучал дождь. Противный стук капель отвлекал, он злил Криса, и тот уже собрался взять и кинуть в холст краски, чтобы вышло хоть что-нибудь… и внезапно замер. Внезапно Крис вспомнил, как застал Линетт плачущей на полу перед залитой тушью работой. Тот её взгляд отчаяния, безысходности, потери трудов пробирал до дрожи… а янтарные глаза в полусвете подсобки будто светились изнутри какой-то жизненной силой, которая у Криса закончилась полгода назад.
Постояв так немного, Крис занёс кисть и сделал первый за очень долгое время мазок. Сюжет был найден. Это был первый раз, когда Крис рисовал её портрет.
Конец