А что, если он мне не понравится? Вот категорически от слова совсем. Окажется толстым лысым стариком. Мерзким, потным… Смогу ли я перебороть отвращение и подступающую к горлу тошноту? Я никогда раньше не задумывалась, как выглядят без одежды такие мужчины. Даже модельной внешности подтянутые красавцы в порно выглядели… странно. С этими их огромными… штуковинами. И густыми чёрными волосами по всему телу…
Нас вывели на подобие сцены, а точнее за неё. Мне удалось незаметно выглянуть из-за тяжёлых портьер и одним глазком осмотреть зал.
Маленькие круглые столики, штук двадцать-тридцать, не больше, расслабляющая музыка, приглушённый свет. Между столиками снуют официантки с напитками. Все мужчины в деловых костюмах, словно на совещании, лишь немногие сняли пиджаки и закатали рукава на рубашке по локоть, немного расслабившись. На некоторых из них надеты маски: элегантные чёрные вокруг глаз, не скрывающие лицо полностью, но позволяющие остаться инкогнито.
Толстяков и стариков среди них вроде нет, и это радует. Большинство средних лет, ухоженные, спортивного телосложения. Но что меня поразило, так это то, что среди присутствующих были и женщины, парочка мужчин пришли со спутницами. Очень интересно… О любви втроём в контракте речи не было.
— Первая пошла! — шлёпает Алёну по заднице девушка-администратор и даёт отмашку ведущему.
— Уважаемые господа и милые дамы, мы начинаем. И я с огромным удовольствием представляю вам первый лот нашего эксклюзивного закрытого аукциона.
Я не сразу признала со спины Родиона Петровича, но голос его узнала безошибочно. Ведущим был именно он.
— Вы только посмотрите на фигуру, — расхваливал он свой «товар», то есть Алёну. — Уверяю вас, всё натуральное.
Мы и правда прошли всевозможные проверки у врачей перед подписанием контракта. Гинеколог из частной клиники проверил, не врём ли мы насчёт невинности, и выдал соответствующую справку. А также на всякий случай взял мазки на инфекции, мало ли.
Алёнка, довольная собой, крутила на сцене то задом, то передом, ловя восторженные взгляды мужчин и завистливые женщин, а я искренне поражалась её жизнелюбию и самоуверенности. Я так подать себя не смогу.
— Начальная цена пятнадцать миллионов рублей, дамы и господа. Кто готов дать за ночь с этой красоткой пятнадцать миллионов? Мужчина слева, ваша ставка принята… — тараторил Родион Петрович, едва успевая за «лесом» рук в зале. — Двадцать миллионов справа, двадцать пять от женщины в красном.
Ставки продолжали расти, а мы с Машей, округлив глаза, переглянулись с открытыми ртами. Нам по договору была обещана лишь малая часть от этой суммы, совсем крошечная. Ничего себе у них накрутка за посредничество! И ведь есть на свете люди, готовые заплатить такие деньги за одну лишь ночь, за возможность стать первым мужчиной у незнакомой девушки!
Маша как раз собиралась что-то мне сказать, но нас прервал звон разбитого стекла, доносящийся из зала. А затем один из мужчин за столиком наотмашь ударил по лицу официантку, уронившую его бокал. И что самое поразительное, никто на это не обратил никакого внимания. Точнее обратили то, конечно, все, но никто не придал этому значения, не вступился за девушку, будто так и надо. Наоборот, это она извинялась, ползая в ногах у мужчины и собирая осколки стекла, а он лишь брезгливо оттолкнул её ногой, словно собаку дворовую, обозвав парочкой нелицеприятных слов, которые она в свой адрес явно не заслужила. Вот тут-то мы и поняли, что отнюдь не в сказку попали.
— Продано! — громко крикнул Родион Петрович и звонко хлопнул в ладоши, как торговец на базаре. Даже когда у официантки пошла кровь из пореза на руке, он не остановил торги. — За тридцать пять миллионов рублей. Можете забрать ваш выигрыш!
Но Алёна, не дожидаясь, когда мужчина встанет и пройдёт за ней к сцене, смело и ловко пробежалась по ступенькам вниз, удерживая за подол платье, и игриво плюхнулась к нему на колени. Кстати, к тому самому, что ударил официантку.
— Можете проследовать в пентхаус, а остальные не отчаивайтесь, у нас впереди ещё две невесты! — продолжал ведущий.
Следующей вышла на сцену Мария. Робко, несмело, но это лишь раззадорило потенциальных покупателей. Торговались за ней ещё охотнее, в итоге ушёл с торгов данный «лот» за пятьдесят миллионов.
Меня оставили напоследок. Выходя на сцену, я пыталась унять нервную дрожь, но коленки всё равно подкашивались, заставляя ноги путаться в складках платья. Ладони от волнения вспотели, но вытереть их о подол я не решилась, уж больно платье дорогое на вид, не хватало ещё испортить.