Радостная, на эндорфинах, забегаю домой и ищу глазами Аню, но нахожу лишь пару чужих ботинок в прихожей. Сначала подумала, что отчим опять кого-то привёл, но постепенно начинаю понимать, что что-то тут не сходится. Слишком уж они чистые и дорогие для обычного забулдыги.
— Мам, у нас гости? — кричу, проходя на кухню.
— Доченька, — выбегает она в коридор. — Что это на тебе надето?
Одёргивает мою майку, прикрывая оголившийся пупок. Свой халат посильнее запахивает.
— Мам, что с тобой? У нас там что, английская королева?
Пытаюсь шутить, настроение прекрасное. Хотя странно, ей всегда было плевать, во что одеты её дети.
Моя довольная улыбка мигом улетучивается, когда за кухонным столом я вижу того самого мужика из тачки с «шестёрками».
— Ну здравствуйте, Маргарита Николаевна, — обращается он ко мне противным чересчур вежливым тоном.
Глава 6
Непристойное предложение
— Как вы меня нашли? — оседаю на шатающемся стуле по другую сторону кухонного стола.
Ой, мамочки, что сейчас будет⁈ Может, обойдётся, мужик вроде не выглядит рассерженным, наоборот, очень довольный, даже чересчур.
Он брезгливо озирается по сторонам. Чай перед ним, заботливо налитый моей мамой в лучшую кружку, не тронут. Но вид счастливый, будто в лотерею выиграл.
— У меня много полезных связей, — спокойно объясняет он. — Вы ведь даже не догадывались, с кем связались.
Витёк меня убьёт, если я их выдам, а Пахан ему поможет закопать моё бездыханное тело где-нибудь на пустыре, поэтому выход у меня только один — взять всю вину на себя и надеяться, что с мужиком можно будет договориться по-хорошему.
— Я вам всё верну, Родион Петрович. У меня, правда, нет на руках сейчас всей суммы, но я устроюсь на работу и отдам вам всё до копейки, клянусь. Со временем. В рассрочку.
Поднимаю на него испуганный взгляд. Тот факт, что он явился сюда один, без полиции, даёт мне надежду на положительный исход. Жаль только, что так и не куплю Анютке курточку на осень.
Мать стоит тихонечко в углу и пока не вмешивается в наш разговор, внимательно слушает.
— В рассрочку? — на лице мужика появляется широкая улыбка. — Оставь деньги себе, милая. Считай, что это задаток.
— Задаток за что? — спрашивает мама. — Вы предлагаете ей работу?
Её взгляд загорается, когда речь заходит о деньгах.
— Вроде того, — витиевато объясняется Родион Петрович. — Я предлагаю ей новую жизнь, где ни она, ни её семья больше не будет ни в чём нуждаться.
— Что я должна делать? — настороженно спрашиваю. Помню, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, у всего есть своя цена.
— Для начала ответить на вопрос, есть ли тебе восемнадцать, — сверлит меня взглядом мужик. Внимательно изучает лицо, каждую чёрточку.
— Ей через неделю будет, — встревает вперёд меня мать.
— Отлично, — потирает ладони Родион Петрович.
— А как мой возраст связан с вашим предложением?
— Напрямую, милочка, напрямую. Видите ли, я поставляю богатым и влиятельным людям редкие товары. Штучные, уникальные.
— А под «товаром» вы имеете ввиду…? — начинаю догадываться я.
— Милых юных дев, — заканчивает он свою мысль.
— Вы говорите о сексе за деньги? — морщу я свой нос от омерзения.
— За очень большие деньги, красавица. Тебе такие и не снились.
— Спасибо, но я пас. Я лучше официанткой как-нибудь отработаю долг перед вами.
Он что на полном серьёзе предлагает мне стать проституткой⁈ Мерзкий гадёныш! Так вот кто он, сутенёр!
— Дочка, ты хотя бы дослушай Родиона Петровича. О каких деньгах идёт речь? — интересуется моя мама.
— Скажу прямо, ваша дочь украла у меня почти пол миллиона рублей, официанткой она будет отрабатывать эти деньги лет пять, не меньше. А приняв моё предложение, она сможет рассчитаться за один вечер, да ещё и в плюсе останется. Уж больно она у вас красивая, будет пользоваться спросом у мужчин. А если она ещё и девственница…
— Прекратите, пожалуйста, — останавливаю этот поток мерзости из его рта. — Я не согласна, хоть в тюрьму меня сажайте!
— Это можно, — спокойно объясняет мужчина. — А сестру тогда в детдом.
Внимательно смотрит на то, как я сжимаю в руках шоколадку, обещанную Ане.
— Что? Анютку не трожьте, она тут не при чём! Мама, скажи ему!
Мама что-то невнятно мямлит в углу, не может собраться с мыслями.
— Ну как же не трогать⁈ Я, как добропорядочный гражданин, обязан сообщить куда надо, что малолетний ребёнок растёт в ужасающих условиях.
Понял, гад, где моё слабое место, и сейчас пользуется этим, давит на больное. Запрещённый приём. Подлый, как и он сам.