По заведенному в ПБ обычаю, каждый член бюро курировал определенную сферу жизни государства. Сказать, что Сталин курировал Органы, значит не сказать ничего. Он занимался ими постоянно, ни на миг не упуская из поля зрения действий наркома и его помощников.
В расстрельные годы Органы стали основным инструментом сталинской политики, если то, что он творил, еще можно именовать политикой. Дни и ночи его протекали в трудах и заботах о единстве партии и высшей справедливости.
— вопрошал Максимилан Волошин.
Сталин постарался с предельной точностью ответить на этот вопрос.
Контролируя и направляя бригаду Ежова, Сталин не ограничивал аппетиты палачей и не скупился на знаки высочайшего расположения. Любовно пестовал он главарей Органов в центре и на местах. Начальник лагеря значил для него больше наркома-хозяйственника.
Подневольная армия лагерных рабов давно перевалила за десять миллионов и продолжала расти. Пополнение значительно превышало «естественную убыль».
Когда-то на родине Сосо сотни пленников гнали через хребет Ломта-Тави в турецкую неволю. Ныне он сам гонит миллионные гурты невольников через Урал. Другое время — другие масштабы.
К лету 1938 года наступило пресыщение. Люди просто устали убивать друг друга. Когда такое случалось на войне, солдаты устраивали перемирие. Еще немного и на родине Октября, обогреваемой солнцем сталинской конституции, число «врагов народа» превысило бы число его «друзей» Одно оставалось этому народу — попроситься всем в тюрьму.
Сталин удивительным образом угадывал тот пик событий, когда наступала пора признания «перегибов» в политике: не в меру ретивые чиновники на местах, видите ли, превысили полномочия, которыми облекла их советская власть. Что ж, придется поправить этих товарищей, подсказать им их же ошибки, и, простите великодушно, примерно наказать.
Чуете запах дыма демагогической завесы весны тридцатого года, когда Великий Коллективизатор выбросил в народ статью «Головокружение от успехов»?
Мнимый поворот 1938 года многих обманул. Многих, но не всех. «Вы притворяетесь доверчивым простофилей, которого годами водили за нос какие-то карнавальные чудовища в масках, — писал Федор Раскольников Сталину 17 августа 1939 года. — Ищите и обрящете „козлов отпущения“, — шепчете вы своим приближенным и награждаете пойманные и обреченные на заклание жертвы своими собственными грехами».
Осенью Сталин сконструировал специальную комиссию ЦК по проверке деятельности НКВД в составе весьма компетентных лиц: Молотова, Маленкова, Берии, Вышинского. Этот квартет представил генсеку записку о «перегибах в следственной работе» и о пересмотре дел. Последовало два постановления ЦК. Первое — об арестах, прокурорском надзоре и недостатках следствия. Второе — «0 наборе честных людей для работы в Органах».
Значит, честные понадобились? А те, прежние, какие были?
И понадобился честный нарком. По предложению Л. Кагановича на пост первого зама НКВД был назначен Берия (что-то уж слишком часто Лазарь угадывает желания Хозяина…). Даже такой кретин как Ежов мог догадаться, куда клонит генсек.
Начали для вида кое-кого журить за «перегибы», случалось — назначали дела на пересмотр и даже освободили кого-то…
В 1939 году Органы выпустили для вида около двух тысяч липовых «врагов», в том числе несколько работников аппарата МГК и МК. Но ни один старый коммунист на свободу не вышел…
Угадать действительные намерения генсека не было дано никому. Сталин готовился к следующему большому скачку. Для этого требовался другой исполнитель. Ежов свою роль отыграл.
По команде Сталина началась кампания критики недавнего фаворита. В Грузии каждый крестьянин знает, что за собаку отвечает хозяин. Что ж теперь «обрусевший инородец» (выражение Ленина) Джугашвили виноватит своего цепного пса?
Хорошо помню короткую оттепель в начале тридцать восьмого.
Недавно Сталин обронил слова «Сын за отца не отвечает». Меня, семнадцатилетнего студента истфака, исключили из института, выгнали из комсомола: на бюро я отказался признать арестованного отца врагом народа. Я пошел по инстанциям — райком, горком… И только в ЦК ВЛКСМ член комиссии, повторив слова Вождя касательно сына заблудшего отца, помог мне восстановиться.