Но подобные заявления и даже готовность к самобичеванию умилостивить Вождя не могли. Для начала генсек не пустил Затонского, вместе с московским коллегой А.С. Бубновым, под пустяшным предлогом, на очередной пленум ЦК (октябрь 1937 года). Потом, дав Затонскому вкусить все прелести ожидания ареста, приказал схватить его и уничтожить.
Не мог Хозяин обойти казнью Бориса Шеболдаева, который в 1918 году был заместителем наркома по военным и политическим делам Бакинского Совнаркома, работал вместе со Степаном Шаумяном. В двадцатые годы Шеболдаев входил в состав Закавказского крайкома РКП(б).
Шеболдаев погиб в одно время с такими видными деятелями, как Авель Енукидзе, Мамия Орахелашвили, Левон Карахан.
Давиду Борисовичу Рязанову в годину гибели было уже шестьдесят пять. Ровесник Ленина, он очень много сделал для становления марксистской науки в России. В 1918 году он организовал при ВЦИКе социалистическую академию общественных наук. (С 1924 года называлась комакадемией. Ликвидирована в 1936 году.) Он оказал неоценимую услугу партии, добыв за границей архив Маркса и заложив основу будущего Института марксизма-ленинизма. Автор ценных публикаций, он осуществил издание сочинений Маркса и Ленина. В этом искрометном полемисте жил неукротимый дух свободы мысли и действия. Еще в начале века он враждовал с ленинской «Искрой», после победы революции ратовал за участие в правительстве меньшевиков и эсеров, в знак протеста против заключения Брестского мира вышел из партии. Постоянные стычки с Лениным, ироническое отношение к Кобе. Как-то на X съезде случилась меж ними перепалка. После выступления Рязанова Сталин заметил: «Я очень уважаю Рязанова, но Маркса уважаю больше».
Давид Борисович парировал с места: «Коба, не смешите людей. Теория — не ваша специальность». Позднее, когда Сталин начал преследовать всерьез Троцкого и Раковского, Рязанов продолжал давать им заказы на комментарий к очередным томам сочинений Ленина.
В первый раз Сталин привлек Рязанова по делу меньшевистского «Союзного бюро» в 1931 году. В криминал ему зачислили, помимо прочего, упорное нежелание отдать одно письмо Дарвина Марксу, которое Рязанов приобрел у родственников великого естествознателя. Они поставили условие — не публиковать письмо, и Рязанов дал честное слово. Это показалось Сталину столь странно-подозрительным, что он решил на всякий случай упечь строптивого мыслителя в саратовскую ссылку. А через несколько лет Рязанова прикончили.
Оклеветанные, подавленные беззаконием коммунисты посылали лично Сталину письма, умоляя разобраться в происходящем, спасти партию от разгрома. Некоторые предсмертные письма — Эйхе, Бухарина, Рудзутака, Радека, Раковского, Булатова попали к Сталину на стол. И что же? Он или переотправлял их «по назначению» — в НКВД, или оставлял без движения. Конец один. Без ведома Сталина никто не смел ни арестовать, ни уничтожить ни одного видного деятеля партии и государства. Главное право, право убивать, он оставил за собой. Сохранились обширные проскрипционные списки с резолюциями Сталина и его подручных Молотова и Кагановича.
Разбойник Прокруст укладывал захваченных путников на ложе, и если они не помещались на нем, отрубал ноги. Наивный грек, наивная мифология. Тиран рубит головы, ибо голова — вместилище разума. Сталин весь народ уложил на прокрустово ложе.
И не нашлось на него в России Тесея.
Ленивый от природы, Сталин в организации террора, разработке технологии, методов проявил завидное трудолюбие и настойчивость. Ему принадлежит часть изобретения некой динамичной формулы: арестовать — заклеймить — пытать — получить «признания» — осудить — убить (= сослать в истребительные лагеря).
Из этих восьми операций лишь одна производилась публично — клеймение «врагов народа». Остальные вершились в глубокой тайне. Ни малейшего намека на законность, на дарованные Конституцией права и прочий бумажный реквизит.
Ревностно следил Хозяин за соблюдением конспирации. Пуще всего боялся преступник огласки. Того, кто не умел молчать, сталинские эмиссары ликвидировали незамедлительно.
В годы гражданской войны, в ходе Финской кампании, а потом и — Второй мировой войны — Сталин проявил себя никудышным стратегом. Реванш он взял на войне внутренней. Тут он оказался на высоте. Операции по истреблению безоружных подданных он планировал, готовил и осуществлял сам. Он охотно входил в технические детали, его радовала возможность непосредственного участия в «разоблачении» врагов. Особое наслаждение доставляли генсеку очные ставки, и он не раз баловал себя этими поистине дьявольскими представлениями.