Шла первая мировая война. Умер отец. Надо было зарабатывать на жизнь. С 1915 года служил мальчиком на побегушках в телеграфной компании. Когда появлялось свободное время, ходил в кино — особенно нравились ленты известного американского режиссера Дэвида Гриффита (1875–1948): «Рождение нации», «Нетерпимость», «Сломанные побеги». Поражали неограниченные возможности нового, набирающего силу вида искусства.
За книги садился при каждом удобном случае: круг авторов расширялся — Д. Г. Лоренс, Джеймс Джойс. Произведения Стивенсона, Честертона, Уайльда захватывали, Байрон и Вордсворт воодушевляли. Благоговейно относился к Эдгару По. Через всю жизнь пронес увлечение работами этого мастера мистификации, гротеска, пародии на готические романы. Рассказы и повести великого американца знал почти наизусть. Уже овладев всеми приемами триллера, особого вида фильмов, вызывающих у зрителей активное, сопереживание, сильные эмоции, развивая жанр, Хичкок утверждал: «Уверен, что По занимает в мировой литературе особое место. В нем уживаются романтик и представитель современной литературной волны». Хичкок и сам находился как бы между двух огней — его атаковали злые демоны и добрые духи, коварные привидения и простодушные тени. Он одновременно учился и у доктора Джекила, и у мистера Хайда, когда не раз перечитывал известную повесть Стивенсона, в которой рассказывается о трагических последствиях фантастического опыта по расщеплению собственной личности. Он проделал весь путь Дориана Грея, персонажа великого Оскара Уайльда, путь от неискушенности к горькому познанию, путь человека, пытавшегося заменить реальность грезами, совершить духовный выбор, забывал о том, что каждый его поступок оценивается по высшим этическим нормам.
Но нее это впереди, а пока — будни, не радующие романтикой, сплошная проза — работал о рекламном агентстве, а выглядел неказисто: сам потом вспоминал, что с новее не обладал привлекательной наружностью и ни разу не назначил девушке свидания — был очень толстым, хоть и с «большими амбициями». Случайно узнал об открытии в Лондоне филиала американском кинокомпании — и все в жизни изменилось: молодого задора — хоть отбавляй, да и киноиндустрия, сама ненамного его старше, нуждалась в энтузиазме начинающих и дерзких. Первая студия в Англии возникла в тот год, когда Хичкок родился. В Париже братья Луи и Огюст Люмьер осуществили публичную демонстрацию кинофильма еще в 1895-м, годом позже открыли для себя кинематограф обитатели Нью-Йорка. К началу XX века на пленке было отснято более тысячи минутных эпизодов. Американский кинобизнес набирал рабочие темпы, английским рынок сдался заокеанским деловым людям почти без боя: лишь в период 1914–1916 годов импорт американских картин удвоился. И компания, и которой теперь трудился Алфред Хичкок, принадлежала Адольфу Цукору. одному из зачинателей голливудской «фабрики грез».
Время шло. Пробовал свои силы как художник и сценарист, ассистент режиссера. Овладев азами, в 1923 году перешел в английскую фирму «Виктори филмз». Первые самостоятельные режиссерские работы делал в Мюнхене, совместное англо-немецкое производство давало шанс. Картины «Сад удовольствий» (1925) и «Горный орел» (1926) не отличались оригинальностью сюжетов — обычные мелодрамы. Продюсеры не считали, что выбросили деньги, попробовав новичка, но фильмы его тем не менее положили на полку: были какие-то деловые соображения. Хичкоку же разрешили следующую работу: в картине «Жилец» (1926), получив возможность обыграть острые детективные моменты, он шел по стонам любимого Эдгара По — умело нагнетал напряженность, но порции страха деликатно перемежал иронией. Фильм сразу пошел в прокат, пресса назвала ленту «лучшей английской работой года», писали о новом подходе к образу, о яркой подаче социальной патологии преступления. Продюсеры воспользовались благоприятной деловой ситуацией: выпустили па экраны обе его предыдущие работы. Критика заговорила не просто о молодом режиссере, подающем надежды, но о вундеркинде.