На Бродвее каждый выглядел так, будто имел отношение к шоу-бизнесу: актеры, комедианты, циркачи сновали повсюду, ими были полны рестораны, гостиницы, магазины, а мусорщик, официант или лифтер только и говорили что о новой премьере, упоминали громкие имена владельцев театров — Шуберта, Бека, Морриса, Салливана и других. Газеты каждый день отводили театральной жизни целые полосы, постановки выстраивались в ряд в зависимости от большей или меньшей популярности, названия спектаклей знали все, как лошадей на скачках, — был даже свой театральный тотализатор.
Первое выступление — и первый провал: публика не принимала тонкий английский юмор, скетчи казались ей скучными. Чарли, однако, заметили. В «Вэрайети» написали: «В труппе был один смешной англичанин; он, пожалуй, Америке подойдет». После неудач — полоса везения: полугодовая гастрольная поездка и 75 долларов в неделю, 50 из которых прочно оседали в манхэттенском байке. Была идея купить со временем на эти сбережения землю в Арканзасе и разводить свиней, чтобы таким образом сколотить стотысячный капитал.
В 1910 году актерские дороги привели в Калифорнию. «За день до того, как покинуть Сан-Франциско, я прогуливался по улице и натолкнулся на небольшое заведение с занавешенным окном и объявлением: «Предсказываю судьбу по руке и картам — всего один доллар». Я вошел и немного смешался, встретила меня пухлая особа лет сорока, вышедшая из комнаты, где, по-видимому, заканчивала обед. Заученным жестом она пригласила меня за маленький столик у стены и села напротив… «Перемешайте карты, снимите три раза в мою сторону и положите руки на стол ладонями вверх». Она быстро перешла к делу: «Вы займетесь новым бизнесом, который непохож на то, что делаете сейчас». Она помолчала и продолжила несколько сбивчиво: «Ну это почти то же самое, но все-таки другое. В этом предприятии вас ждет большой успех, отличная карьера, только я не могу понять, что это такое» Она взглянула на меня и взяла руку: «Вы женитесь не менее трех раз: первые два брака неудачные, но жизнь свою закончите, окруженный счастливыми домочадцами… И будете очень богаты, рука у вас золотая…»
Возвращение в Лондон после гастролей не принесло ничего, кроме разочарования. Брат, с которым раньше было так много общего, теперь женился и свободным временем почти не располагал. Мать находилась в психиатрической лечебнице, и надежды на скорое выздоровление не было. Известие о новом турне труппы Карно по Соединенным Штатам Чаплин встретил радостно. Играли в Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии и множестве маленьких городков. Совершенно неожиданно Чарли пригласили сниматься в кино — он понравился в голливудской кинокомпании «Кистоун». Условия — 175 долларов в неделю. Это было вдвое больше, чем он зарабатывал у Карно. Отправляться в Лос-Анджелес следовало немедленно.
В первый день была экскурсия по студии — много нового, необычного. Единственный за все это время «профессиональный» вопрос к нему: «Вы можете быть смешным?» Уже на съемках, когда надо было по наитию (сценария не существовало, об этом в то время, как правило, не думали) изобразить невесть что, только бы вызвать смех, родился образ человека с маленькими усиками. «Это исключительно разнообразная натура, — объяснял сам Чаплин. — Он — бродяжка и джентльмен, он — поэт, мечтатель, и он очень одинок, по всегда романтичен и готов к авантюре. Он легко заставляет поверить, что перед вами ученый, музыкант, герцог, игрок в поло. Однако довольствуется тем, что подбирает окурки и крадет леденцы у детей. И конечно, если его доведут, он готов дать даме пинка под зад — но это в крайнем случае».
На съемочную площадку он вышел, чтобы импровизировать, никто не представлял, что получится. Споткнулся, задев ногу дамы. Развернулся к ней, приподнял извинительно котелок, повернулся вокруг и налетел на мусорную урну — извинился перед ней. Все, кто стоял за камерой, покатились со смеху.
Первые фильмы вышли на экраны — успех был колоссальным: обычно компания делала 20–30 копий, ленты с участием Чарли оставили эти цифры далеко позади. Очень скоро возникла потребность порвать с зависимостью от режиссера, командовавшего на съемочной площадке, придумать сюжет самому: так родился эпизод «Застигнутый дождем», за ним — другие. «Появлялась идея, — писал Чаплин, — а потом все шло своим чередом, как бы само собой… Такое творчество превращало создание фильма в увлекательное дело. В театре я был заключен в строгие рамки однообразного повторения одного и того же каждый вечер… В кино было больше свободы. Фильмы сделали меня искателем приключений».