Через несколько минут ему сообщили, что на приеме присутствует Гарольд Стассен (американский дипломат. Ю. К.), который просит несколько минут для беседы. Хрущев повернулся ко мне и пошутил: «Вы не будете возражать, ведь он «американец». Я рассмеялся: «Конечно, нет». Потом в дверь протиснулись г-н и г-жа Стассен… Хрущев извинился, сказал, что отлучится ненадолго, и отошел в дальний конец комнаты…
Через некоторое время я сообразил, что Хрущев не собирается закончить беседу скоро, и мы с Уной поднялись. Когда Хрущев это заметил, он оставил Стассена и подошел попрощаться. Мы пожали друг другу руки, а Стассен быстро отвел глаза, он стоял, опершись о стену, и старался смотреть прямо перед собой, как будто это его не касалось. Я попрощался со всеми, игнорируя Стассена, что, как мне казалось, выглядело, сообразуясь с обстоятельствами, очень дипломатично… На следующий вечер Уна и я ужинали в «Савое» Посреди десерта вошли и остановились около нашего столика сэр Уинстон Черчилль и леди Черчилль. Я не видел сэра Уинстона с 1913 года… Но после того, как в Лондоне пошли «Огни рампы», со мной связались паши прокатчики из «Юнайтед артистс» и попросили разрешения показать фильм и доме сэра Уинстона. Конечно, я Пыл польщен. Через несколько дней пришла записка с выражением благодарности, он писал, что получил истинное наслаждение. И теперь сэр Уинстон стоял перед нашим столиком, совсем рядом. «Так», — сказал он. И в этом «так» послышалось что-то неодобрительное. Я быстро поднялся навстречу, улыбаясь, и представил Уну… Леди Черчилль сказала, что прочла в газетах о моей встрече с Хрущевым. «Мы всегда отлично ладили с Хрущевым», — заметил сэр Уинстон. Но меня не покидало чувство, что сэр Уинстон погружен в глубокую печаль. Конечно, с 1913 года много воды утекло. Его неукротимая смелость и вдохновенное красноречие спасли Англию, но, по моему мнению, он ничего не достиг своей фултонской речью (воздвигнувшей «железный занавес»), кроме того, что началась «холодная война».
На склоне лет, пережив тысячи встреч, больших и малых дел, событий, перечувствовав, перепробовав, художник, человек творческий невольно начинает философствовать и несколько созерцательно, отрешенно смотреть на то, что случилось давным-давно. На расстоянии многое воспринимается по-иному. И кружит хоровод лиц, некогда столь близких, а теперь исчезающих в дымке прошлого. В возрасте 43 лет от алкоголизма скончалась Милдред Харрис; в Голливуде среди подстриженных газонов и гигантских эвкалиптов обрела покой Лита Грей; Полетт Годдар, с которой Чаплин расстался в 1942 году, нашла свое счастье с Эрихом Марией Ремарком; Иола Негри, Марион Дэвис — где теперь носители этих громких имен; единственным человеком, связывавшим с США, оставалась Эдна Пёрвиенс, героиня «Парижанки» и исполнительница лирических ролей во многих его фильмах. Она ежемесячно получала через доверенное лицо Чаплина небольшое пособие, и каждый раз не забывала послать весточку.
«13 ноября 1956 года. Дорогой Чарли, пишу тебе, чтобы выразить благодарность, и сама опять в больнице… прохожу кобальтовую терапию… после этого сам ад не страшен! Но все нормально, пока можешь пошевелить хотя бы мизинцем. К тому же на сегодняшний день это единственное, что может помочь мне. В конце недели надеюсь попасть домой… Все образуется, так говорят, и это напоминает мне одну историю: стоит человек на углу Седьмой авеню и Бродвея, рвет бумагу на мелкие клочки и разбрасывает их. Подходит полицейский и спрашивает, что он тут делает Тот отвечает «Это я слонов отгоняю». Полицейский говорит: «В этом районе никаких слонов нет». «Вот видите, отвечает человек, значит, помогает… «Вскоре после того, как я получил это письмо, Эдна скончалась. А мир продолжает оставаться молодым. И молодость берет свое. И те из нас, кто живет чуть дольше, становятся чуточку ненужными, хотя путешествие по жизни продолжается… «
Глава 5
«18 июня 1953 г. Дорогой Мэнни я написал завещание чтобы ни у кто не было сомнений в том, что именно тебя мы просим распорядиться всеми нашими делами и именно тебе поручаем детей, о которых ты уже столько времени заботишься. Этель абсолютно со мной в этом согласна. Мы любим наших детей больше всего на свете они — наша гордость, все наше будущее. Люби их всем сердцем, защити их, чтобы они выросли полноценными людьми. Уверен, что ты сделаешь все, но как отец еще раз прошу тебя об этом, мой дорогой друг, мой преданный брат. Так хочется жить. Так прекрасно может быть будущее. Пусть всегда дети наши гордятся своими родителями. Мы не теряем веры, мы встречаем палача с высоко поднятой головой, мы уверены, что в мире будет мир, хлеб и розы.