Да, жернова мельницы американского правосудия не могли уже остановиться, они перемалывали сомнения, протесты, требования, факты и людей. Разыгрывался последний акт трагедии. Свои усилия власти решили сосредоточить на Этель Розенберг. Ей дали понять, что и сейчас еще не поздно одуматься: помилование не заставит себя ждать, как только она признается, расскажет о предполагаемой шпионской деятельности, покается в содеянном. Этели предлагали заявить, что во всем виноват муж, что она оказалась лишь невольной соучастницей. Напоминали о том, что дети останутся сиротами. Охотно разрешили свидание с матерью, которая стремилась склонить упрямицу к тому, чего добивались власти. «Мне предлагают выбрать между собственной жизнью и жизнью мужа, — пишет Этель в феврале 1953 года. — Как дьявольски, как зверски, как абсолютно безжалостно пытают они женщину… Они предлагают мне укрыться в страшном склепе, где я буду жить, не живя, и умирать, не умирая. Днем не будет мне надежды, ночью не будет мне покоя… А что же дети наши, плод союза нашего, залог любви, и что это за милосердие к ним, когда любимого ими отца приносят в жертву, а преданную мать обрекают на вечную опустошенность… Нет, я не стану играть роль шлюхи в спектакле, разыгрываемом политическими сводниками. Мой муж невиновен, как и я, и никакая сила на земле не сможет разлучить пас ни в жизни, ни в смерти».
11 февраля 1953 года президент Эйзенхауэр отказывается удовлетворить прошение о помиловании. Назначается новая дата казни — один из дней недели после 9 марта. Приведение приговора в исполнение приостанавливается по решению апелляционного суда, чтобы дать время верховному суду рассмотреть новое прошение о пересмотре дела. В апреле становятся известными новые факты, противоречащие свидетельским показаниям Дэвида Грингласа и его жены Рут (последняя, кстати, по решению суда освобождена из-под стражи} Улики, представленные властями, оказываются сомнительными, версии обвинения рушатся одна за другой. В прессе появляются свидетельства некоторых ученых, которые, как теперь оказывается, еще во время процесса высказывали сомнения в виновности Розенбергов. Одно из высказываний принадлежало некоему Гарольду Ури: «Теперь, когда я увидел, что происходит в зале суда, считаю, что Розенберги невиновны. Там не было судьи Кауфмана, там сидел сам Маккарти… но больше всего меня удивило поведение прессы Предвзятость судьи так очевидна. А я смотрю на репортеров, они и ухом не ведут. Когда же мы перестанем вести себя как стадо баранов?»
В апреле в «Нью-Йорк таймс» появляется заявление ассоциации адвокатов, где говорится о распространении новой формы «юридической смерти» «суда прессы» который выносит приговор задолго до решения присяжных, лишает обвиняемого надежды на беспристрастное рассмотрение дела. В том же месяце в Нью-Йорке состоя лось несколько больших митингов и мощных манифестаций в защиту Розенбергов.
«12 мая 1953 г. Дорогие дети, сегодня мой день рождения, утро началось с чудесного свидания с вашей очаровательной мамой. Она хорошо выглядит, поздравила меня, улыбнулась… Мы делаем все, мальчики, чтобы преподнести вам самый чудесный подарок на свете. выиграть паше дело и прийти домой..» «14 мая 1953 г. Дорогая Этель, прими мои поздравления, нашему сыну сегодня 6 лет. Кажется, еще вчера он был совсем крошкой, а теперь пойдет в школу… Они не только оболгали нас, они украли у наших ребят детство, лишили их родительской опеки и любви… Это преступление самая подлая часть всей провокации…»
«21 мая 1953 г. Этель, любимая, нахожусь сейчас в каком-то особом благодушном и даже романтическом настроении. Вероятно, это результат воздействия прекрасного весеннего дня и естественного желания быть с любимой… Кажется, что мы зависли где-то в пространстве и наблюдаем оттуда за происходящим по все происходит помимо пас, хотя мы и находимся в центре событий, ничего не можем сделать… По-моему, самое серьезное нападение, которому подвергся американский народ, это психологическая атака на свободное и логическое мышление, когда запуганные через истерию приходят к соглашательству. Очень важно не утратить веру, и я знаю — мы продолжаем надеяться…»
В это время к кампании в защиту Розенбергов наконец подключились родственники. Мать Джулиуса, которая основное внимание уделяла внукам, согласилась на встречу с журналистами. Ее прямые, бесхитростные ответы произвели большое впечатление. Газетные полосы вновь запестрели заголовками «Виновны ли Розенберги?» Чаша весов Фемиды, казалось, колеблется. Но 25 мая верховный суд вновь отказал в пересмотре дела, хотя два судьи выразили свое несогласие с этим решением. 29 мая судья Кауфман принял решение о приведении приговора в исполнение в течение недели, начинающейся 15 июня.