Арсений тосковал, что не может сам проходить испытания, но работы ему и так хватало: четыре дня по нескольку часов изготовления гирлянд и фонариков вместе с Заком и девушками из последователей (в том числе не перестававшей щебетать и кидать на него намекающие взгляды Кэт). Делать фонарики они не умели, зато трындели без умолку. К счастью, на второй день к ним присоединился Ланс (оказалось, он умел неплохо складывать оригами) и ещё одна последовательница, рыженькая. Страшненькая, зато говорила только по делу: с ней Арсений затеял интереснейший спор на тему постмодернизма в живописи под убийственным взглядом Кэт. Сам не заметил, как увлёкся и пропустил время перевязки. Пришлось чуть ли не вприпрыжку нестись к себе в комнату, где его уже ждал недовольный Джим.
Вечерами Арсений шил сумку под присмотром Дженни, колол себе пальцы и тихонечко матерился, когда иголка особо уж чувствительно впивалась в кожу. Сквозь столько слоёв плотной ткани хрупкие пальчики девушки просто не протянули бы иголку.
Накануне заветного дня Дженни пришлось пойти на хитрость: во время ужина она поднялась и сказала, что хочет сделать объявление.
Заранее предупреждённые обитатели притихли, даже Кот почему-то перестал вертеться под столом и тереться обо все подряд ноги.
Джек скептически фыркнул и заработал от сидящего рядом Арсения чувствительный тычок локтем.
– Продолжай в том же духе, если хочешь заработать отпечаток половника на лоб, – пробормотал как можно тише. – То ли Дженни не знаешь…
– Да не сработает же…
– Потише, пожалуйста, – вежливо попросила рыжая последовательница.
Гул постепенно смолк.
– Так вот, – заговорила Дженни, дождавшись тишины, – в последнее время было много раненых и вообще… всяких неприятностей. Конечно, это нисколько не уронило наш боевой дух, но…
– Говори за себя, – пробормотали из угла, но на пессимиста тут же зашикали.
– Я подумала, что нам всем не помешает выходной, – выдохнула Дженни, оглядев собравшихся. Многие согласно закивали. Арсению подумалось, что мотают головами они не потому, что заранее была договорённость, а потому что надеются, что завтра сумеют откосить от приготовлений и действительно устроить себе выходной.
– А лучше и не один! – радостно вклинился кто-то из подпольщиков с другого края стола. Заявление было встречено одобрительным гулом обеих фракций.
– Боюсь, не один нам Кукловод не позволит, – хмыкнул Арсений.
– Угу, точно…
– Больше одного я сама вам не позволю, – заявила Дженни сердито. Большая часть присутствующих рассмеялась.
– Повыгоняешь… шваброй из комнат, ага…
– Повыгоняю! – девушка подбоченилась. – В общем, объявляю на завтра комендантский час! Отсыпаемся, отдыхаем, комнаты не проходим. Взамен обещаю на ужин кое-что особенное…
Последнее воодушевило собрание несказанно. Кажется, некоторые и вовсе забыли, что весь спектакль был затеян ради завтрашних приготовлений к празднику.
– Ну как? – нетерпеливо спросила девушка у Арсения и Джека, когда все уже расходились.
– Да в кои-то веки даже я поверил, – подпольщик проводил взглядом выходящего с кухни брата. – Всё лучше, чем когда ты на день рождения Зака пыталась выпихнуть его из комнаты под предлогом, что до пятнадцати лет детям нельзя дышать порошком для мытья пола…
– Ну и не напоминай! – Дженни махнула на него полотенцем. – Ладно, идите уже, отдыхайте. Завтра всем работы хватит.
====== 3 октября ======
Следующее утро началось с шести часов; по дому все ходили на цыпочках. Быстро-быстро привели гостиную в праздничный вид, расставили свечи, натаскали дров для камина, уложили подарки в коробках – ими теперь был завален журнальный столик. На кухне под руководством Дженни, у которой в помощницах было пять девушек, развернулось настоящее кулинарное действо. Проголодавшиеся к обеду украшальщики то и дело любопытно заглядывали за заветную дверь.
Хозяюшка лично вызвалась следить, чтобы именинник не отлынивал от отдыха, ближе к вечеру даже заварила припрятанный особый чай, оставшийся от какой-то особо щедрой поставки Кукловода, и сказала, что на пять минут пойдёт проведать Джима. Как оказалась, тревога была напрасной: уставший за последние месяцы доктор благополучно спал на неразобранной кровати среди книжек по химическому синтезу и медицинских энциклопедий.
Дженни повздыхала по возвращении на кухню, что даже будить жалко, но тут же переключилась на Джека, попытавшегося втихаря стянуть с крайней тарелки пару бутербродов.
Окончательно ошалев от носящихся по дому людей, вечером Арсений спустился в подвал. В подземье сегодня стояла благодатная тишина, только в углах за коробками и стеллажами шуршали и попискивали крысы.
Он уселся на ящик, уставившись в пол. Силы ещё не восстановились, со всей беготнёй усталость навалилась как-то незаметно. Но куда больше праздничной возни утомляли постоянные ожидающие взгляды. Как Арсений понял из перешёптываний за своей спиной, большинство решило, что выбор им будет сделан, когда он передаст найденный пистолет кому-то из глав фракций. Кэт старалась изо всех сил. Весь день не отлипала от него и расписывала, как замечательно быть последователем и идти путём Кукловода.
Потом, уже ближе к вечеру, когда он по просьбе Дженни в одиночку нёс из подвала коробку посуды, его поймала за рукав Алиса и затащила в небольшую кладовку рядом с кухней. Здесь, между дверью и шкафом с пыльным барахлом, была всего пара квадратных метров пространства, вдобавок занятого ещё заваленным тряпьём стулом и высокой плетёной корзиной, забитой рваными лохмотьями и строительным мусором. Арсений опознал среди прочего хлама несколько пустых банок из-под краски, содержимое которых уже давно было на кухонных стенах. Под потолком кладовки тускло-жёлтым светила одна-единственная лампочка, камер, что примечательно, не было.
– Не буду лишний раз произносить высокие слова об избранном нами пути, – заговорила Алиса слегка отстранённо, прикрыв дверь, – просто напомню, что Джим спас тебе жизнь. Будет чёрной неблагодарностью с твоей стороны не отплатить доверием и посильной помощью фракции, которую он возглавляет.
– Я над этим подумаю, – невнятно ответил Арсений. Коробку держать было тяжело, и он поставил её на пол, у стула. Он вообще не хотел связываться с Алисой, хотя и тянуло поинтересоваться, чем верная последовательница сама отплатила доктору за срочную ночную операцию. К тому же, два дня назад двое подпольщиков рассказали, что эта дамочка ходила и активно собирала о нём информацию по особняку – кто, куда, с кем и зачем, и посоветовали быть поосторожнее – дескать, чокнутая-то она чокнутая, но ведь никогда не знаешь, что выкинет. Арсений только молча посочувствовал доктору, вынужденному делить с ней фракцию.
– Арсень!
Она схватила его за руку, не давая отстраниться. Прохладная ладонь скользнула по вороту его рубашки, обогнула пальцами пуговицы и, совсем уж неожиданно, забралась под ткань и легла на его бок. Шов неприятно заныл, потревоженный прикосновением.
– Гнев учителя, – Алиса приблизилась, не отрывая взгляда от его глаз. Голос опустился до интимного шёпота. – Ты уже его вызвал. Якшался с этой шушерой и вызвал. Дальше будет хуже, Арсень, – рука, едва ли согретая его теплом, поползла выше. – Гнев учителя страшен.
– Его гнев страшен, – тихо и насмешливо заговорил Арсений, созерцая напряжённые тонкие черты, фанатичный блеск во взгляде. Он и не подумал отстраниться или убрать её руку, хотя ощущать прикосновение прохладной ладони на своей коже было скорее странно, чем приятно. – И мне не жить? Почему же до сих пор живы Подпольщики? Никто из фракции крыс ещё не умирал.
– Можно подумать, Учителя волнуют их трепыхания. – Женщина презрительно фыркнула. – Когда он гневается – он наказывает, когда ему нет дела – он не обращает внимания. Учитель мудр. Но ты, Арсень, – под его рубашкой оказалась вторая рука. Ещё холоднее. Едва она коснулась кожи, Арсению захотелось отпрянуть, и только усилием воли он заставил себя оставаться на месте. – Ты умён. И Учитель благоволит тебе. Вряд ли ты ему будешь так же безразличен, как шавки из Подполья.