– Правда, это я должен был устроить тебе…
Он и хотел. Даже планировал, договорился с Дженни – сразу после того, как они начали встречаться – что она прибережёт бутылочку для них. Лайза согласилась помочь со свечами и с оформлением пригласительного. Предполагалось, что он подкинет Маргарет открытку с приглашением, она придёт вечером в уже украшенную комнату…
Он так и не выделил для себя свободного дня.
– Ну прости, я поняла, что от тебя пришлось бы слишком долго ждать, – девушка пожала плечами.
– Прости. Ты права. Мне нужно иногда напоминать, что в жизни есть не только работа.
Вино разлили в небольшие кружки – бокалы в особняке если и были, то ещё никто не удосужился их найти.
Действительно, десять лет назад Джим был бы в восторге от такого вечера: сидеть в обнимку со своей девушкой, неспешно потягивать вино и, любуясь на мягкий свечной свет, рассказывать, как прошёл день. Пламя подрагивает от лёгких сквозняков – о, сейчас чуть не погасли, – угасает, разгорается с новой силой, поблёскивая в озерцах парафина у фитилей, в винной глади, оставляет оранжевые пятна на потолке, на стенах, даже на покрывале кровати пляшут неясные блики. А ещё тёплый свет огня вырисовывает лица совсем по-другому: вот и Марго сейчас не похожа на Марго дневную, она загадочнее, красивее, она становится почти неземным созданием. И так странно сидеть рядом с ней, охватывать взглядом кажущуюся особенно хрупкой фигурку: ноги поджала под себя, обхватила кружку ладонями, а тёмные глаза напоминают угольки: чернота, и где-то внутри отблески пламени.
Девушка зябко поёжилась.
– Холодно?
– Да, мёрзну немного, – она кинула взгляд на Джима, – хотелось бы согреться.
Доку холодно не было. День выдался солнечный, это было видно даже сквозь доски на окнах, и особняк хорошо прогрелся. К тому же, несколько глотков вина сейчас горячили его кровь, поэтому он-то замёрзнуть совсем не боялся. Но мало ли, у девушек и кровообращение слабее.
Джим снял белый халат и накинул его на плечи Маргарет.
– Так лучше?
– Да… – ответила с некоторым замедлением, стягивая халат на плечах. – Спасибо.
– Сейчас осень, сквозняки… могу я залезть на кровать с ногами?
– Да…
– Спасибо. – Джим с облегчением избавился от надоевшей за день обуви. – Сейчас, кстати, многие болеют. Ну, пока что у нас только трое с лёгкой ангиной, но воздух всё сырее, ночью холодно. Думаю, через неделю у нас будет наплыв простуженных. Помнишь, как было весной? Примерно в такую же погоду.
– Джим, – девушка подсела ближе, – давай хоть сегодня не будем говорить о работе?
Джим улыбнулся. Его снова занесло. Но сложно тратить половину дня на лечение людей и не думать об этом в другую половину.
– Ну хорошо. Прости. О чём ты хотела бы поговорить?
– Просто расскажи, как прошёл день. – Отставив кружку, девушка подсела вплотную. – Ты… скучал?
– Нет, что ты! Некогда было скучать. Помнишь, мы находили фотографию семейства?
Маргарет кивнула.
– Я показал её Дженни. Удивительно, как раньше не додумался, она же говорила, что воспоминания в этом особняке к ней возвращаются понемногу... И она вспомнила, представляешь, вспомнила, глядя на фотографию! Она немного помнит эту семью. Даже начала что-то говорить про одного из мальчиков там, про темноволосого, сказала, она вспоминала его раньше, когда Арсень искал для неё статуэтки и коллекцию бабочек. Но потом у неё снова заболела голова… Я, кстати, думаю, это психосоматическое, вроде... предохранителя. И что её амнезия не имеет отношения к травме головы, полученной при аварии, но это только моя догадка. Понимаешь, иногда, психологически, человеку проще забыть какие-то события, так называемый эффект вытеснения из сознания чересчур пугающих или травмирующих переживаний, а при попытке вспомнить, вытащить вновь в сознательное, срабатывает защитный рефлекс... ну хорошо, это не так важно, но фотография сама по себе...
Маргарет молчала и смотрела на него. Выражение её лица было сложно определить – мешали пляшущие от свечей тени, глаза и вовсе стали непроницаемыми.
– Если Дженни вспомнит… Маргарет, ты представляешь?..
– Дженни…
– Да! Если понемногу помогать ей, если ходить с ней по комнатам и перебирать разные предметы… Мало того, что можно помочь ей преодолеть прошлое, мы сами станем ближе к разгадке этого дома!
– Что ещё у тебя происходило? – Девушка прижалась к нему. Разгорячённый вином, Джим стал куда многословнее – хотелось рассказывать ей о находках, хотелось обрисовывать перспективы и планы, хотелось донести свою радость от очередного успешного шага...
Она обвила руками его шею.
– Может… поговорим… о нас?
– Да… о нас… – Джим слегка погрустнел, – Джек узнал. Теперь он считает, что я собираюсь обзавестись семьёй и жить здесь под крылышком Кукловода. Он пришёл сегодня, мы говорили. Он даже говорил спокойно, и я…
Его губ коснулись мягкие губы Маргарет. От неожиданности Джим сначала замер, но, стоило ему начать целовать её в ответ, как она отстранилась и внимательно всмотрелась в его глаза.
– Джим, что изменилось, когда мы начали встречаться?
– Ммм?
– Я – твоя девушка. Но я не ощущаю себя твоей девушкой. Ты общаешься со мной как с другом.
Джим не ожидал такого поворота событий. Её лицо было так близко, что можно было рассмотреть каждую ресничку в отдельности, она смотрела на него серьёзно и вопрошающе. И она только что целовала его.
Это всё сбивало с толку.
– Но мы… мы проводим вечера вместе. Я очень стараюсь быть внимательным.
Он старался высмотреть в её лице хоть намёк на то, что ему нужно сейчас говорить, но намёков не было.
– Ты не делаешь попыток сблизиться, говоришь либо о работе, либо о делах фракции. Иногда о брате. Ничего не изменилось, понимаешь?
Джим не понимал. Скорее всего, это было заметно, потому что Марго встала и начала мерить шагами комнату.
– Я… не могу больше. Я добиваюсь твоего внимания, как будто не ты предложил начать встречаться. Я организовываю свидания, я выслушиваю твои рассуждения о лекарствах и Кукловоде. Да, мы проводим вечера вместе, но с тем же успехом я могла бы проводить лишние часы, принимая больных. Или сходить на лишнее собрание фракции, зачем мне это?
– Маргарет…
– Что – Маргарет?! – Она резко повернулась к нему. Её глаза подозрительно влажно мерцали. – Это не так?! Да ты даже сейчас ничего не понимаешь! Когда мы… первый раз… я думала, пойдёт легче… А ты…
Она села на кровать. Плечи безвольно опустились, пальцы погрузились в растрёпанные волосы. Джим попытался её обнять – что ещё делать с плачущей девушкой? – но его оттолкнули.
– Даже сейчас… даже после вина… ты и не подумал обнять меня, не подумал поцеловать… Я… я что, настолько непривлекательна?
– Ну… ну что ты… – ещё одна попытка обнять, ещё один провал.
– А может, ты импотент? – Она вскинула на него горящие глаза. На щеках уже поблёскивали мокрые дорожки. – Может, ты в постель можешь нырять только раз в год, а?
Джим не понимал, что произошло с милой и добродушной девушкой.
На стенку лезут… Арсень, неужели ты прав?
– Иди отсюда… – Она уже не всхлипывала. Теперь это скорее было разозлённое шипение. – Иди… Я не хочу тебя видеть… Лучше встречаться с деревом, чем с тобой… иди... Иди!
Уже в своей комнате он понял, что кружка с вином всё ещё в его руках. Сделал автоматический глоток. Закашлялся.
Сел на кровать.
После пляшущего полумрака её комнаты освещение собственной казалось ярким, но серым.
Третья.
Третья девушка бросала его из-за… недостатка внимания, загруженности работой, холодности. Все они бросали это ему в лицо перед тем, как хлопнуть дверью и исчезнуть из жизни.
А чего я удивляюсь?
Он сделал ещё глоток. Вино никогда не входило в десятку его любимых напитков, но сейчас нужно было что-то делать. Хотя бы ради того, чтоб не утонуть в мыслях.
А если…
В голове всплыл поцелуй на чердачной лесенке. Тогда его бросало в жар от каждого прикосновения губ, а руки Арсеня, казалось, могли переплавить его и завязать в морской узел. И если ему так не хватало подобного в поцелуях Маргарет…