Может, ей не хватало того же?
Джим отставил кружку на пол и откинулся на спину. Созерцать серый потолок было ничуть не интереснее, чем обитые обоями стены, закрытую дверь, окно, тщательно заколоченное досками. На потолке медленно покачивалась от сквозняка люстра – свет почти такой же неровный, как от свечей, только холоднее – высвечивала каждую неровность побелки.
Качалась...
Неужели я не могу дать девушке подобного? Я старался…
Дисфункции у меня точно нет. Я – врач, я бы заметил.
Факты. Сколько раз их называли самыми упрямыми вещами? По упрямству их мог переспорить разве что Джек в те нередкие моменты, когда ему нельзя даже мизинец показывать – истолкует в пользу своих гениальных теорий. И сейчас факты говорили, что не только девушка не может дать ему страсть, не только он не может предложить ей того же.
Он помнил, как Арсень целовал его. И не менее хорошо помнил, как он сам целовал Арсеня. Но любая попытка хотя бы представить, что он будет так же целовать девушку, оканчивалась фиаско – на её месте неизменно вставал новоявленный подпольщик.
Джим запустил пальцы в волосы.
Закрыл глаза.
Я не буду думать об этом сегодня. Подумаю об этом завтра. – Успокаивающий голосок внутри.
Трус! – громогласный рык. Успокаивающий голосок забился куда-то под гипофиз с твёрдым намерением там же и окончить своё жалкое существование.
Неужели меня…
Привлекают парни?
====== 25 октября ======
– Мистер Файрвуд, послушайте, – Энди допекает его по пути к гостиной, – у меня несколько книг ни в какую…
– Не вписываются? – Джим берёт длинный библиографический перечень, которым математик болтает перед его носом уже несколько секунд. Быстро пробегает глазами. – Сложно сказать… А в чём трудности с Томом Сойером?
Рабочий день в разгаре: фракционные дела, свежераненые и довыздоравливающие, требующий окисления реагент, всё вперемешку. Обычный день.
– Я не уверен… его читают преимущественно дети, но на мой взгляд…
Привычным движением Джим складывает листок вчетверо, резко проводя пальцами по сгибам, и возвращает его лихорадочно поправляющему очки Энди. Забавный человек – ничто так не выводит его из спокойствия, как проблемы с печатным текстом. Док готов поспорить, что Апокалипсиса он не заметил бы, если бы тот не отвлёк его от чтения или математики.
– Ты зря ввёл деление на детскую и взрослую. Соедини в художественную, в алфавитном порядке.
– Но периоды…
– Не каждый знает года, но фамилии знает каждый. – Док резко остановился и снял с него очки. Внимательно всмотрелся в выпуклые линзы. – Сколько?
– Плюс десять.
– Не ухудшается?
– Нет.
– Замечательно. Бери в помощники Лайзу, идите расставлять. Пошлите ту троицу с третьего этажа искать картон, вечером сделаете бирки с пометами отделов. Это всё?
– Я хотел бы…
В гостиной его уже ждал пациент: подпольщик, имя Джим помнил плохо – то ли Джек, то ли Джордж. Прижимает к себе ладонь. На рубашке тёмное пятно, кажется, кровит сильно.
– Нет, Аристотеля не верну, пока не закончишь, – он рассеянно вернул очки последователю. Не нужно было слушать вопрос, чтобы догадаться, о чём он. Второго дня Файрвуд понял, что дело с библиотекой продвигается медленно, и изъял у Энди всю отвлекающую его литературу. Естественно, что сейчас математику сложно обходиться без этих книг, но ничего. Это – дополнительный стимул.
Как же я не заметил?
В университете… лучший друг…
Я-то грешил на гормоны и несдержанность…
Помнится, после учёбы мы не общались…
Размашистым шагом доктор прошёл к столику у дивана, кинул туда пакетик с желатином – возвращался в комнату за ним – и обратился к пациенту:
– Ловушка?
– Да… – подпольщик замялся и несколько смущённо продемонстрировал ему ладонь. Про себя Джим отметил, что его лицо, как и имя, он помнит плохо, значит, лечил редко. Осторожный человек. – В прихожей…
Джим осмотрел рану. Очень ровные края, неглубокая, но мясо проглядывает. Кровь запеклась мало, свежая.
Рука привычно нашарила в новой сумке пузырёк с перекисью водорода.
Арсень подарил…
Чёрт, тот поцелуй…
Он тоже? Или спьяну?
– Будет больно. Меч?
– Н… нет… – Джек… или Джордж скривился при виде выступающей розоватой пены. Или от боли, всё-таки, ранился не поверхностно. – Там новое… лезвия между досками.
А вот это уже походило на полезную информацию. Мало того, что Джим всерьёз вознамерился создать полный перечень ловушек во всех комнатах, прихожая волновала его особенно. Туман, холод, странные звуки, сажное «HELP». Последнего он не видел, но Арсень упоминал.
– Лезвия, говоришь? – пальцы действовали на автомате, без всякого вмешательства сознания: осторожно обтёрли смоченной в перекиси ватой место пореза, провели лёгкую пальпацию, принялись за наложение компресса. Джим же в это время внимательно оглядывал лицо пострадавшего. Не в его привычках было досаждать вопросами больным, это значит, что некоторое количество информации он должен получить сам. – Где? Запомнил?
– В шкафу, который под лестницей. – подпольщик сжал губы, но уже не шипел и не морщился. Похвальное достижение, если учесть, что к ранам не привык. – Я там напоролся.
– Больше нигде не заметил?
– Нет… но могут быть.
– Спасибо. – Последний слой бинта ровно лёг на свежую повязку, ловкие пальцы завязали небольшой узелок и обрезали болтающиеся концы. – Свободен. Придёшь завтра. Имя.
– Дж… Джим.
– Как у меня. Запомню.
Кивнув друг другу, они разошлись. Джим-подпольщик быстро вышел из гостиной, как решил док, чтобы не светиться контактом с ним. Судя по вчерашней реакции брата, его рейтинг среди противоположной фракции упал особенно низко. Не доку было осуждать подпольщика за нежелание с ним засветиться.
Джим-последователь, воспользовавшись свободной минутой, сел за стол и открыл порядком истрёпанный блокнот. Новый, подарок Маргарет, он решил не использовать, пока не закончится этот, блокноты в особняке были большим дефицитом.
Друг… Тони… Душевая…
Не нужно мне было… но и он зашёл не вовремя…
Тогда мы договорились, что это останется между нами…
Но, чёрт, какие же у него были горячие руки.
Джим прикрыл глаза. На его губах против воли появилась задумчивая улыбка. Душевые в университетском общежитии были сдельные, и Тони как-то застал его онанирующим. Никто не понял, каким образом, но через минуту они уже перешли к взаимной мастурбации.
Одно из ярчайших событий студенчества.
Слегка покачав головой, Джим вернулся к делу – к пополнению предварительного списка ловушек в прихожей.
– Лезвия… нужно попросить кого-нибудь проверить…
– Джим, обед, – извиняющийся голос Дженни. Она высовывалась из-за приоткрытой двери и постукивала пальчиком по запястью, как бы говоря, что время пришло. Джим кивнул.
– Да, спасибо. Чем ты радуешь нас сегодня?
– Продуктов мало. Пирог с рыбой и рисом и салат. Зато чай…
– Тот?
– Да… – Видя заинтересованность Файрвуда, девушка просияла, – я даже приберегла для тебя печений.
– Скоро буду, – он продемонстрировал ей блокнот, – допишу только.
Лаборатория действительно могла и подождать часок. А чай остынет.
Девушка ушла, только светлые волосы метнулись на фоне тёмного дерева двери.
Да, без Дженни обитатели уже давно либо попереумирали от голода, либо заросли грязью. Опять же, ощущение уюта эта девушка создавала потрясающее – всё отдохновение для измученных прохождениями и язвительными репликами Кукловода людей.
Замечательная девушка…
Когда-то я мечтал о такой…
А что теперь?
Ответа на вопрос не приходило. Джим даже применил свой любимый метод для концентрации – принялся жевать кончик карандаша, которым отмечал ловушки. Помнится, ему не раз влетало от Джека за погрызенные карандаши, но это было в школьное время. Сейчас влетает за более серьёзные вещи.