Облетевшие кусты, скравшие под собой углы двора.
Покрытая мхом статуя из серого растрескавшегося камня.
Угрюмо склонившиеся над землей деревья. Остатки сухой листвы на ветках. На дубе – пучки омелы. Она-то, зараза, зелёная. Подумав, Джек даже слазил на дуб. Ободрал руки о кору, но содрал один пучок. В подарок Джиму, ага.
Потому что отпугивает злых духов.
Потому что.
Джек сухо усмехнулся.
Любой, прошедший особняк, знает: злых духов отпугивают не травками сушёными, а кровью и ценой собственной жизни.
На кладбище не пошёл. Смотреть, как снежная крупа сыплется на могильные плиты… Нет уж.
Сделал пару фоток на телефон и развернулся на выход.
По пути к оставленной машине чирканул Фоллу привычную смс-ку: «подумай всё-таки снести особняк. Тут всё уже проржавело и прогнило к чертям, дешевле будет отстроить заново».
Через полминуты, когда он уже сидел в тёплом салоне, пристёгиваясь и готовясь отчалить, пришла ответка.
«Я подумаю:)Если что, взрывные работы доверю исключительно такому специалисту, как ты».
Фолл повадился слать смс со смайликами. То ли дочь научила, то ли сам добрался до такой функции в телефоне и обалдел с открытия настолько, что до сих пор не отпустило – кто его, бывшего маньяка, знает.
До квартирки Джима он добрался уже в глубоких сумерках. Свой ключ был. Брат должен был вернуться к десяти.
Стянул ботинки в прихожей и, шурша пакетами, проследовал на кухню.
Джек не очень любил бывать у брата. Он любил бывать с Джимом, но не у него в квартире.
Если в собственной был вечный филиал хаоса и бардака (тоже ничего хорошего, но хоть что-то душевное и живое ощущалось), то у Джима – стерильный порядок. Он хотел завести кота, да так и не завёл. Он хотел сделать хоть что-то, чтобы тут стало уютнее – и не нашёл времени (и желания). Джим придумывал тысячи предлогов, чтобы не делать ничего, кроме уборки. В итоге – минимум мебели, куча книг на всех доступных поверхностях, немножко ковров и пара подушек. Так, чтобы было куда приткнуться.
Правда, теперь сюда перекочевали и вещи Пера. Его ноутбук, папки с фотографиями, куча фотографического оборудования, одежда, сертификаты и дипломы с фотовыставок и конкурсов, папка с документами… Джим тогда ещё, в октябре, пока Арсень валялся в больнице, просил помощи с перевозкой. Вывозить пришлось из Мейфера, на что Джек только присвистнул: похоже на их Перо, оказываться в самых неожиданных местах.
И всю эту гору вещей брат умудрился уложить в ровненький порядок.
Это сюда он собирается привезти его, что ли? В загашник чистоты? – отчего-то в первый раз пришла мысль. Джек мотнул головой.
Распределив содержимое продуктовых пакетов на кухне, не включая свет, прошёл в гостиную. Пучок омелы зацепил за рожок люстры, сам плюхнулся на диван – как был, в плаще и шарфе. После посещения Вичбриджа всегда продирал холод. Долго, иногда по целой ночи, а выгонялся только глинтвейном. А глинтвейн надо готовить. Надо подниматься с дивана. Лучше уж подождать Джима – чтобы пнул. К тому же, он обещал купить чего-нибудь по дороге обратно.
Начиная с девяти (конец рабочего дня для Джима) можно отсчитывать. Старший пунктуален и предсказуем как чёрт. Десять минут он убирается на рабочем месте и точно любезничает с коллегами. Пять минут идёт до метро, около двадцати едет, потом заходит в магазин и, наконец, домой.
И правда: по расписанию стрекочет открываемый дверной замок.
– Еды нет! – громко объявляет Джек открывшейся двери.
– А ты сам-то ел? – Джим шуршит кашне и пальто. Снимает.
– Предположим, хотя бы раз в жизни – точно.
– Тогда иди и забери пакеты, иначе готовить начну я.
Зная кулинарные таланты брата – угроза серьёзная.
Джек со вздохом поднимается с дивана. По дороге раскидывает вещи: пальто – на ручку кресла, шапку – на тумбочку у двери, шарф – на не успевшего увернуться Джима, заодно перехватив у него шуршащие пакеты.
– Для глинтвейна всё взял, руки вымою, ужин… – заглянуть в верхний, – через полчаса.
– Приходи почаще. – Джим с невозмутимым лицом сматывает с себя шарф и водружает его на вешалку. – Освобождаешь меня от уймы домашних дел.
– А что, руки ты тоже за меня обычно моешь? – съехидничать и потащить уже пакеты на кухню. Зная старшего, он может долго разводить софизмы, просто стоя на одном месте. Ужин таким образом приготовить сложновато.
Младший с решительным видом отставил кружку с глинтвейном. Кружка у него была своя, специально сюда привёз. А по-правде, не кружка, а бульонница, потому что чая, по его словам, должно быть много. И жест отставления сей посудины выглядел потому более весомым. А Джек ещё и пальцы перед собой в замок сцепил.
– Поужинали, согрелись, а теперь к делу. Ты только постарайся воспринять адекватно. Мы с Фоллом решили, что Арсеню будет лучше не в Лондоне, в общем... У него в особняке. Место уединённое, природа, тихо. Фолл комнату подготовил, по высшему разряду.
Джим переводит на него взгляд. До этого смотрел на потолок, залитый стерильным светом лампы дневного освещения.
Новость неожиданная и неприятная.
– И давно решили?
– Пару дней назад. До этого всё цапались по телефону. Джим, ты пойми, – младший упёрся локтями в колени и принялся жестикулировать для убеждения, – ясное дело, что ты больше всех эти десять лет с ума сходил. И никто против тебя не идёт. Но здесь... Короче, вот ты бы хотел вернуться в... лабораторию.
Кажется, после последнего слова он даже слегка смутился.
– Тогда, возможно, стоило, во-первых, оповестить меня раньше? – Джим приподнимает бровь, отставляя кружку с забытым глинтвейном. – И я был бы рад, если бы меня не поставили в известность о вашем решении, а хотя бы посоветовались. Как я должен сейчас реагировать на твоё «мы с Фоллом решили», младший?
Джек нахмурился, потёр переносицу над очками. Посмотрел поверх них, хотя так он должен был видеть мир как набор пятен.
– Решение не было окончательным до сегодняшнего утра. Опять же, если ты будешь настаивать. Или Арсень захочет остаться у тебя. Короче, мы не думали, что ты его... отпустишь. Решили рассмотреть альтернативу.
Он с недовольным выдохом обхватил ладонями свою кружко-супницу и откинулся на спинку дивана.
Джим откидывается на спинку кресла. Сцепляет пальцы в замок.
Замечательно. Прямо интриги плетутся.
– Мне не нравится, что вы что-то решаете за моей спиной, а меня оповещаете постфактум. Это во-первых. Будьте добры, обсуждая что-то, меня касающееся, не принимать решений, не поговорив со мной. Во-вторых, почему вы вообще решаете, что будет лучше для Арсения? Он взрослый человек и способен решать за себя самостоятельно. Джона я тоже оповещу о своём недовольстве.
Джим медленно вдохнул. Младший умудрился серьёзно его разозлить.
– Последнее. – Признавать это было тяжело и неприятно. – Скорее всего, Арсению ваш вариант понравится. Что бы он ни решил, это его решение. Оспаривать его я не буду.
– А я был уверен, что будешь. – Младший несвойственным ему инквизиторским взглядом прищурился сквозь очки. – Уж извини, но твоя одержимость в последние несколько лет... – Он дёрнул уголком губ и отхлебнул из чашки. – Закрыли тему. С решением Арсеня никто спорить не собирается, я уже тебе об этом сказал. Мы просто проработали альтернативу.
– Ты забываешь, что я его люблю и осознаю свою... необъективность.
Джим расцепляет пальцы и прикрывает глаза.
Десять лет ожидания текут перед глазами извилистой лентой. После такого нетрудно сойти за одержимого. Или стать им.
– В наше время вернётся опустошённый, измотанный человек. Джек, я даже не уверен, что он не захочет начать новую жизнь. Действительно новую. И без меня. Я готов ко всему. Учитывай это в... последующих приватных беседах с Фоллом.
– Да не было, мать твою, приватных бесед! – Теперь он разозлился. Опять отставил кружку и напряжённо забарабанил пальцами по подлокотнику. – Обожаю твои формулировочки в духе «держите семеро, я тут самый умный». Что плохого в том, что мы нашли другой вариант, помимо твоей стерильной берлоги? Ты сам-то хоть подумал о таком? Я до последнего был уверен, что щас позвоню Фоллу, а он скажет, что ты опередил меня с этой идеей года так на три!