– Фолл этого не сделал, соответственно, я был не в курсе. Я в третий раз повторяю просьбу – не принимайте без меня решений, касающихся меня непосредственно.
Джим открывает глаза. Спокойно встречает напряжённый и прямой взгляд брата.
– Это касается не тебя, а Пера, – ответил он так же спокойно, хотя и видно, что зло. – Ты, как и мы, никаких прав распоряжаться его судьбой не имеешь. А однако же смотри, думал, что всё уже решено. Похоже на тебя, братишка. Слишком похоже. К слову, раз уж об этом заговорили: есть ещё коттедж в лесу, который Фолл снял на месяц. На днях приезжают родственники Арсеня. Может быть, он уедет к себе.
– Джек, я всё ещё жду ответ на мою просьбу. Ты третий раз от него уходишь. Мне нужно его получить.
Джим знает, что он упрям. Но Джек упорно перевирает его просьбу, каждый раз добавляя в неё новые и новые надуманные смыслы.
– Не могу я тебе этого пообещать. Просто потому что ты чёртов тиран. Был, есть и останешься.
Джек резко поднялся, стянул с ручки кресла своё пальто. Он всё ещё был зол, заметно по упрямой складке между бровей, по тому, как сжаты губы.
– А тебе не кажется, что решать за спиной человека что-то, его непосредственно касающееся, и есть тирания? Абстрагируйся от ситуации с Арсением, я сейчас не о ней.
Джим следит взглядом за злым братом. Его движения стали резче. Дёрганее. Будто это он десять лет ждал возлюбленного.
– Вступать с тобой в философские диспуты я не собираюсь. В частности потому, что ты противоречишь сам себе, в частности – потому что не люблю философию. – Джек вышел из гостиной, продолжив говорить оттуда под шуршание пальто. – Собери сумку, если несложно. Самое необходимое. И держи в машине. Куда бы Перо не решил направиться, возиться со сборами будет некогда.
Шуршание прекратилось.
– Не советую устраивать головомойку Фоллу сегодня. Кэт опять видит кошмары, и ему не до тебя. Доброй ночи.
В прихожей хлопнула дверь, и квартира погрузилась в тишину. Джим только сейчас заметил, что на люстре висит пучок омелы.
Джим решил собрать одну сумку – для начала. Держать в машине запас арсеньевских вещей, чтобы тут же увезти его, куда нужно – идея хорошая. На самый низ – кроссовки в полиэтиленовом пакете, пару джинсов, одни домашние штаны. Туда же толстовку, близняшку той, в которой Арсений попал в особняк. Три футболки – две с длинными рукавами, одну – с короткими.
Было сложно собирать ещё и от того, что Арсения в домашней обстановке он никогда не наблюдал.
Длинный мягкий халат, махровое полотенце. Одно. Понадобится сменное – купить недолго. Тоже самое с пастами-щётками-мылом.
В отдельных пакетах уложил три пары носков и три – сменного белья. В подобие женской косметички – необходимое для перевязки рук, на случай, если Перо решит сразу поехать домой.
Я ничего не забыл?
Дверь хлопнула спустя минут пятнадцать.
Младший ввалился в комнату, внеся запах холодного уличного воздуха.
– Ты – баран, тиран и не желаешь слушать объективных доводов, ну да хрен с тобой, – и хлопнул на стол шуршащие пакеты. Стеклянно стукнули донышки бутылок. – Взял для новой партии глинтвейна. Но если опять заведёшься на старую тему, я его на тебя вылью, клянусь святым Фоллом.
– Ты – недальновидный вспыльчивый человек, который даже не пытается смоделировать предполагаемую реакцию на такое важное сообщение. – Джим кивает. – И если подобное повторится, то одним вылитым на себя глинтвейном ты не отделаешься. Теперь просмотри сумку, я мог что-то забыть или не учесть.
Он скептически пожимает плечами.
– Только в моём случае угроза шуточная, – подтягивая к себе сумку.
– Зато я не упоминал святого Фолла всуе.
Джим усаживается на диван.
– Ты забыл хотя бы дохленький фотоаппарат, – Джек, проинспектировав сумку, рухнул в кресло. – Учитывая, что со своим он не расстался... даже тогда. Солёные огурцы – не смертельно, мы их уже закупили, Софи даже проконсультировала, какой именно фирмы брать. Ну и... – Он пошарил в кармане и выудил нечто ярко-фиолетовое и лупоглазое. Нажал, дождался пронзительного, противнейшего писка и довольно ухмыльнулся. Недавней злости как не бывало. – Мы говорим о Пере. Потому – резиновый осьминог для ванной.
– Не забыл я про фотоаппарат. Но решил, что мы собираем сумку на первые пару дней, в которые он фотографировать точно не сможет. Фотоаппаратуру можно будет довезти и позже. – Джим покрутил рукой в воздухе. – Разница между нашими подходами в том, что ты будто собираешь сумку гостинцев, а я ориентируюсь на практическую надобность первых пары дней.
– Правильно, а надо объединить то и другое. Ты вообще на компромиссы способен? – Джек ловко закинул осьминога в раскрытую сумку. Возвёл глаза к потолку. Смотрел явно на омелу.
– Ты говоришь так, будто я демонстративно выбрасываю из сумки осьминога и корнишоны.
Джим тихо вздохнул. Было обидно. Ждёшь человека, любишь. Друзья об этом знают. И вот, любимый скоро возвращается, и оказывается, что встречу подготовили практически без твоего участия. И даже оповестили об этом в последние дни. Какая бы ни была мотивация.
Младший вывел его из раздумий, подпрыгнув в кресле и хлопнув перед собой в ладоши.
– Так, хорош киснуть. У нас одна ночь на то, чтобы придумать Перу адекватный подарок на день рождения, потому что потом будет некогда. Так что я за глинтвейн, потом засядем за мозговой штурм.
Джим проводил его, порывисто вынесшегося из комнаты вместе с подхваченными пакетами, долгим взглядом.
Комментарий к В ожидании снега * традиционные для Англии растения, служащие украшением на Рождество. Всё остальное Джек приплёл уже сам.
**”термин” из эзотерики. Мир и его законы такие, как есть, потому что люди в древности для удобства приняли договор о том, как нужно воспринимать тот или иной предмет. Грубо говоря, кошка является кошкой и имеет форму кошки только потому, что наши ушедшие в тьму тысячелетий предки так договорились между собой, а в данной интерпретации омела защищает только потому, что когда-то люди решили считать её мощным оберегом и поверили в это:)
====== Безвременье ======
I can only do so much
And of course it’s never enough… ©
Около десяти вечера вчера прошёл ливень, и всю влажную, тёплую ночь нещадно парило. Отсырело всё, что могло. В комнатах на втором этаже, куда перебрались, руководствуясь картой Энди, обитатели, слышались негромкие тревожные голоса.
Джим, лёгший спать пораньше, к часу ночи уже проснулся и послал Джека за всем необходимым для операции. В том числе за Лайзой как за ассистенткой. Она тогда лежала на кровати в детской, боясь пошевелиться – влажная одежда мерзко липла к телу, – скорчившись и поджав ноги, и думала о Джоне Фолле, когда-то ночевавшем тут со своим братом. Иногда она почти задрёмывала, и видела двух мальчишек, увлечённо собирающих железную дорогу на полу – тоннель, пути, мост, несколько вагончиков, – силуэты детей были полупрозрачны, как и игрушки; но она так и не поняла, сон это или настоящее видение прошлого, о которых рассказывал Арсень.
Иногда силуэты наливались багрянцем, подсвеченным огоньком коптящей свечи, и таяли в полумраке, оставляя только неясные красноватые блики в тёмных углах. Каждый раз это случалось всё быстрее, словно киноплёнку с чьим-то хорошим воспоминанием покадрово разъедало кислотой.
Лайза крепко зажмуривалась, а, открыв глаза, видела уже другую комнату.
Игрушек не было – их запихнули в углы, на пол накидали матрасов.
Внизу спал, растянувшись на матрасе, Зак. Взмокшие пряди светлых волос прилипли ко лбу, рот раскрыт. Иногда он вздрагивал во сне, сжимал пальцы забинтованных ладоней. Чуть дальше, обхватив себя руками, сидела Дженни. Ей не спалось, хотя Нортон уже давно спокойно спал на спине, ровно дыша и откинув в сторону руку – словно бы сохраняя для Джен местечко возле себя поуютнее.
Один раз она повернулась к Лайзе, видимо, заметила, что та не спит, и спросила, указывая куда-то в пространство: