Вот, значит, она – ось мира. Центр солнечной системы. Вокруг, планетами – сам Джим, младший, Юпитер-Кукловод с раздутым газообразным самомнением. И всегда было так. Всегда Джим сидел у кровати холодного Арсения. Трогал руку в бесплодных попытках высчитать пульс. Пытался занять резиновое время, читая зубодробительные оккультные тексты. Давил в себе отзвуки взбесившегося Зеркала. Рассматривал старый, служащий теперь для самозащиты, скальпель. Тёмной стороне этот скальпель очень нравился.
А ещё рядом постоянно находились люди. Разные. Сменяли друг друга как те же планеты на орбитах. А потом после женского крика снизу Дженни с Нортоном убежали и вернулись через несколько минут, подтаскивая зарёванную окровавленную Лайзу.
– Фил сошёл с ума, – обыденно сообщил Джим-подпольщик, пока Джен помогала рыжей устроиться на кровати. Джим в это время обтирал её окровавленное лицо и руки. – Пришлось ликвидировать.
Лайза с этими словами полувсхлипнула-полувздохнула. Она, занавешенная обрезками грязных слипшихся волос, сейчас выглядела особенно молоденькой и тонкой. Посеревшая тонкая кожа с растёртыми багровыми пятнами. Тусклые глаза.
– Мне понадобится тазик воды, – кивнуть подпольщику. Он понятливо скрылся за дверью.
Лайзе идёт кровь
Джим взял дрожащие пальцы девушки в свои. Рядом, обнявшая несчастную, сидела со сжатыми губами Дженни.
Если вскрыть ей грудную клетку, а потом
– Лайза. – По возможности твёрдо и успокаивающе. – Расскажи, что случилось.
– Мне нужен второй наблюдающий, – безапелляционно прогнусавил Энди. Джек оторвался от чашки. Профессор нагло тянул его за рукав и вообще выглядел крайне решительно.
– Для чего?
– Хочу проверить, влияет ли экран на психоповеденческие реакции. Разумеется, на животном! А если проще – выпущу из клетки ворона, тогда и посмотрим, как он ведёт себя на воле.
– Ладно, – Джек аккуратно поставил чашку на приступку для обуви. – Это же недолго?
…Птица описала широкий круг по двору, набирая высоту, – Джек видел её смазанной кляксой на фоне багрового экрана, – и вдруг, не долетая до плёнки, резко кинулась вниз в каком-то беспорядочном вираже, выровнялась, описала ещё один круг… и врезалась в стену на уровне окон библиотеки. Когда пернатое тельце упало вниз, в кусты, Джек кинулся туда, но стоящий ближе Энди его опередил. Пыхтя, профессор полез в шиповник. Вылез оттуда спустя две минуты, в колючках и царапинах, но с птицей в руках.
– Свёрнута шея, – Энди тяжело дышал, весомо глядя поверх съехавших по вспотевшему носу очков на своего «наблюдателя», и потряс тушкой. – Птица не могла сделать так сама.
Джек вскинул голову. Экран мерцал над ними, изредка вспыхивая и наливаясь густым багрянцем. Подобрав с земли камень, Джек размахнулся и с некоторым усилием закинул его на крышу. Камешек прошёл через плёнку, рухнул обратно, простучал по черепице, скатываясь вниз. Значит, физически экран вполне проницаем. Ну так, на всякий случай стоило проверить.
– Значит, даже если бы была возможность перебраться через крышу, без этого газа… Никто всё равно бы не перебрался.
– Скорей… всего, – кивнул Энди, вытаскивая ногу из кустов. У него там застрял ботинок, и профессор долго пыхтел, пытаясь вытащить его из густого переплетения веток.
…Ворона Джек закопал возле статуи. А когда запинал ямку комками земли – изрезанные руки в земле пачкать было не очень, – увидел, как Нортон и Рой выносят из дома завёрнутый в грязное покрывало труп.
Трикстер перевязывает проколотый палец Элис, а она – улыбается.
Работа с марионеткой была приятной. Чуть подтолкнуть к безумию, чуть раздуть саможаление и обиду на обитателей, и – получай, госпожа Элис, в распоряжение куколку. А потом куколка умерла, порадовав Элис своей агонией. Напоив кровью стены и пол. Жаль только, Нортон стрелял слишком хорошо, чтобы агония была продолжительной.
– Я готова к игре, милый, – мурлыкает она, поглаживая взлохмаченные волосы Трикстера. – У нас хорошо получится. Красиво.
Райан сидит на чердаке. Система наблюдения рабочая. Он слышал выстрел снизу, видел происходящее на экране и прекрасно понял, что произошло. В отличие от той же Сазерленд.
В бутылке отблескивал свет от работающих мониторов. Он налил вина и стукнул краем бокала о крайний слева экран. Файрвудовские таблетки закончились, а последняя бутылка осталась. Идеальное стечение обстоятельств.
– За самого здравомыслящего человека в этом особняке, – произнёс тихо, провожая взглядом исчезающего из прихожей Нортона (они с Ричардсоном потащили труп во двор). – За то, чтобы ты успел пристрелить тут всех прежде, чем сучка Элис захватит власть над нашими мозгами.
Но пить не стал, поставил бокал на стол. Пока рано.
За шею ласково обхватили ледяные руки. Затылка коснулся холодный подбородок.
– Уйди, – сквозь зубы произнёс Райан, не делая, впрочем, попыток вырваться. В отражении монитора он видит её – призрак, прильнувшую сзади. Своя рука, ладонью накрывшая бокал, слегка дрожит. – Я не знаю как тебя отпускать, для этих целей есть Перо. Уйди.
Тигр молчит. И улыбается. Полупрозрачная рука, скользнув вверх, касается скулы. У неё тёмные глаза, не как при жизни, а провалы тьмы. И она не уходит по просьбе.
Она вообще не уходит с самого утра, что он здесь сидит. Значит, уже не уйдёт.
Медленно и верно, шаг за шагом, секунда за секундой отнимая здравый рассудок.
Секунда за секундой напоминая о вине.
На мониторе – крайнем – в дом вбегает Джек и исчезает за поворотом коридора.
Райан переводит взгляд на бокал. В стекле, изнутри отсвечивающем багровым, блестит кривой отражённый квадрат экрана.
– Я предал тебя. Знаю. Я предал своего боевого товарища, прикрывавшего спину. Не сдержал обещание. В будущем мне показывали твою могилу. Они тебя кремировали. А твой пепел закопали в саду с внешней стороны дома, где семейное кладбище Фоллов. Тебе там понравится. Старые вишни и тишина. Я видел твою могилу, когда здесь ты была ещё жива. Они выбили на камне твоё имя иероглифами. Не знаю, кто притащил словарь.
Призрак молчит, всё так же обнимая.
– Для себя я похоронил тебя пять лет назад, но прощения просить не стану. Ты это ждала услышать?
Тень недвижима.
– Что же тогда тебе надо?
Под ботинком скрипнула еле слышно половица.
Райан смотрит в тёмные глаза призрака, отражающиеся в мониторе. Эта понимающая улыбка и молчание злят. Бесят. Хочется, чтобы всё прекратилось.
Выход очевиден. Надо было догадаться ещё утром.
Рука шарит на полке под столом и достаёт второй пистолет. Нортон отдал вчера, после собрания.
– Ждёшь моей смерти? – спрашивает он у отражения, у чёрных провалов глаз. Медленно поднимает оружие, снимая с предохранителя. Призрак в отражении отпускает его шею и слегка приподнимается. В чёрных глазах, на миг расширившихся, мелькает какое-то выражение.
– Этого ждёшь, значит? – Он подносит пистолет к виску. Указательный палец ложится на курок.
Призрак отступает на шаг.
Райан резко поворачивается в кресле и стреляет в адский морок. Она вздрагивает, на белой полупрозрачной одежде расползается кровавое пятно. Ещё секунды две, и всё исчезает. В двери теперь дырка, правда. Незадача.
– Тебе придётся придумать что-то повеселей, чтоб меня достать, сука, – отчётливо произносит Райан, глядя в камеру. Он знает, что Элис смотрит. Элис смотрит – проклятие играется с разумом, подкидывая миражи. Её призрак никогда бы не стал его мучить. Мэтта ещё может быть.
Чёртова эзотерика с её ритуалами
Главное, действует.
Он улыбается, снова ставит пистолет на предохранитель, возвращает его на полку под столом и тянется за бокалом.
Теперь можно и выпить.
Однако не успел он донести бокал до губ, как по лестнице затопали шаги. На чердак ввалился пыхтящим клубком Файрвуд-младший.